Тление

— Ты права, они сказали, что амулет или заклинание остановит вторичные вампирские способности, какими бы они ни были.

— Это очень широкий спектр, — заметила я.

— Поэтому они и выдали прототипы нескольким людям, чтобы протестировать в полевых условиях, когда реальной угрозы нет.

— Типа как сегодня, со мной и Жан-Клодом.

— Скажи ты мне заранее, я бы с радостью помогла тебе протестировать эту штуку, но не смей больше вываливать на меня подобное дерьмо постфактум.

— Конечно, — согласился он.

— Твое слово, — надавил Дольф.

— Мое слово, — ответил МакКиннон.

— Я должна сообщить охране, что им следует поднять уровень тревоги, но не собираюсь использовать метафизику, пока на тебе эта штука.

— Какой радиус у заклинания?

МакКиннон вновь выглядел смущенным.

— Мы точно не знаем.

— Вы хоть знаете, как оно действует на обычное сознание? — спросила я.

— На обычных людей оно не действует.

— Только на вампиров? — уточнила я.

— У одного практика вуду были с ним проблемы, но, поскольку он, как и ты, поднимает мертвых, мы его исключили.

Я уставилась на него. Дольф задал вопрос, будто прочитав его у меня в голове:

— Почему вы его исключили?

— Я не вправе делиться этой информацией.

— Господи, МакКиннон, эта штука работает против людей, которые занимаются магией смерти?

— Мы искали то, что будет работать против всех немертвых, — ответил он, словно это был максимум, который он мог нам выдать.

— Я думала, ты умнее, МакКиннон, — сказала я.

— Она же некромант, Пит.

— Теперь я это понимаю, в смысле, я знал это и раньше, но не думал о ней вот так. Она же из наших, а не из… — он замолчал, когда мы с Дольфом уставились на него. Что бы ни было написано на наших лицах, это заставило его уткнуться взглядом в пол, как провинившегося мальчишку.

— «Не из них»? Ты это хотел сказал? — спросила я тихо, потому что не была уверена, зла я или просто разочарована.

— Мне жаль, Блейк, я приехал, чтобы помочь, а не навредить.

— Я пошла звонить своим, но к тому моменту, как я вернусь, я хочу видеть амулет.

— Не уверен, что после того, что случилось, тебе стоит касаться его, — ответил МакКиннон.

— Согласна, поэтому я и хочу его увидеть, а не потрогать, — я уже начала набирать номер, но задумалась, хочу ли я это делать перед МакКинноном или Дольфом, особенно перед МакКинноном. Если он говорит правду — а я уверена, что так и было, — у него останется запись нашего разговора, но это будут только голоса. А если он увидит, как я звоню, то у него будут данные о языке моего тела, выражении лица и прочие личные наблюдения.

— Пусть ребята вернутся к работе над местом преступления. Я позвоню из коридора.

Они согласились, что идея хорошая, поэтому Дольф открыл дверь и все, кто прохлаждался снаружи, вернулись в номер, а я вышла.