Томминокеры

«Ты ведь не сделаешь этого, правда? Не вытолкнешь Дэвида на оживленную трассу в надежде, что все машины разом успеют затормозить? Ты ведь даже не знаешь, куда отправляются все эти вещи, когда исчезают!»

А потом он бросил взгляд на скучающую, рассеянную публику, среди которой выделялся только Барни Эплгейт (он бережно отковыривал застывшую корку от старой болячки на локте), – и слезы перепуганного малыша были мгновенно забыты. Осталась одна лишь досада.

– Лезь на помост, Дэвид! – приказал Хилли.

Тот болезненно сморщился… но зашагал к ящику. Дэвиду и раньше не приходило в голову ослушаться брата, которого он обожал все полторы тысячи с чем-то дней своей жизни; не пришло и теперь.

Правда, пухлые ножки едва не подкосились, когда он вступил на застеленный белым покровом ящик, пахнущий апельсинами, под которым прятался хитроумный прибор.

– Черт, улыбайся! – прошипел Хилли, ставя ногу на потайную педаль.

Зарыдав еще сильнее, малыш ухитрился изобразить жуткое подобие улыбки. Мэри Браун даже не заметила, что ее сын плачет от страха. Миссис Криншоу тайком пересела на другой стул (свой она успела наполовину вдавить в землю) и приготовилась убираться восвояси.

Какая ей разница, купит эта набитая дура «эйвоновский» набор или нет. Выносить дальше пытку солнцем и скукой она не могла.

– А ТЕПЕРЬ, – выкрикнул Хилли, пытаясь расшевелить впавших в спячку зрителей, – величайшая из Восточных мистерий! Посвященных в тайну – единицы; практикующих – и того меньше! «Исчезновение человека»! Смотрите и не моргайте!

С этими словами он набросил на дрожащего Дэвида покрывало. Когда оно, раздувшись, как парус, обвисло и спрятало малыша с ногами, тот громко всхлипнул.

Чародея вдруг передернуло – то ли от страха, то ли это его здравомыслие таким образом тщетно пыталось отвоевать позиции.

– Хилли, пожалуйста… ну пожалуйста, мне же страшно! – донесся до мальчика приглушенный шепот.

Фокусник замер. А потом в его голове пронеслось: «Отбросим сомнения, только вперед! Разве трюк томминокеров нас подведет?»

Еще немного – и Хилли Браун уже буквально лишится рассудка.

– Абракадабра! – воскликнул он и, выполнив пассы волшебной палочкой над трясущимся мальчиком в покрывале, нажал на педаль.

Послышалось долгое жужжание.

Ткань лениво опала и сдулась; так бывает, когда встряхнешь покрывало над постелью и ждешь, пока оно не уляжется.

Тут Хилли сдернул его рывком и тоненько вскрикнул:

Он чуть не обезумел от ужаса и ликования, на миг идеально уравновесивших друг друга, как дети одного веса на разных концах качелей.

Дэвида на помосте не было.

На минуту зрители стряхнули оцепенение. Барни Эплгейт позабыл о своей болячке. Брайан Браун выпрямился на стуле с разинутым ртом.