Томминокеры

Синяя ткань моментально вздулась, и он торжествующе сдернул ее. Томат был на месте.

– Та-даа! – воскликнул мальчик.

Ну, теперь-то он дождется аплодисментов и выкриков!

Все те же жидкие хлопки.

Барни Эплгейт зевнул.

Хилли охотно пристрелил бы его на месте.

Он собирался показывать фокусы по возрастанию сложности, от «Исчезновения томата» до «Большого финала»; это был замечательный план – если бы все сработало, как задумано. Однако до сих пор все шло наперекосяк. Обуреваемый возбуждением первооткрывателя, создавшего машину для настоящего исчезновения и появления предметов (Хилли намеревался продать ее Пентагону после того, как покрасуется на обложке журнала «Ньюсуик» в качестве непревзойденного мага всех времен), мальчик не учел двух тонкостей.

Во-первых, только младенцы и дураки, наблюдая за фокусом, верят в реальность происходящего. А во-вторых, если снова и снова проделывать тот же трюк, пусть даже по нарастающей, с каждым разом все больше теряется эффект новизны.

От «Исчезновения томата» и «Возвращения исчезнувшего томата» он сердито перешел к «Исчезновению радиоприемника» (отцовского; кстати, заметно полегчавшего без D-батареек, уже перекочевавших в прибор под помостом) и «Возвращению его же».

Скупые аплодисменты.

«Исчезновение раскладного стула» и «Возвращение сами-догадайтесь-чего».

«Надо что-то делать», – в панике думал Хилли.

И тогда, под влиянием минуты, он решил пропустить «Исчезновение книжного шкафчика», «Исчезновение велотренажера» (маминого) и даже «Исчезновение мотоцикла» (отцовского; тем более в его сегодняшнем настроении папа вряд ли согласится вкатить его на помост), а вместо этого перейти сразу к «Большому финалу».

К «Исчезновению младшего братца».

– Хилли, – начал отец, – прости, но мне…

– Для моего последнего фокуса, – быстро проговорил Хилли, так что Брайану пришлось опуститься обратно на стул, – нужен доброволец из зала. Дэвид, иди сюда.

Тот двинулся вперед со смешанным выражением страха и смирения на лице. Хотя его ни о чем таком не предупреждали, малыш точно знал, какой именно фокус его старший брат приберег напоследок.

– Я не хочу, – сказал он.

– Придется, – процедил маг.

– Хилли, мне страшно, – взмолился Дэвид, и его глаза заблестели от слез. – А если я не вернусь?

– Вернешься, – шепнул ему старший брат. – Все возвращается, ты же видел.

Слезы выкатились из глаз и побежали по щекам. Глядя на младшего, которого он так сильно любил (пожалуй, это единственное, в чем Хилли по-настоящему преуспел; даже магия у него получалась хуже), юный фокусник вдруг действительно засомневался. Он будто бы пробудился от ночного кошмара, чтобы через миг снова вернуться к нему же.