Томминокеры

Больше всего на свете она не любила, когда ее нагло игнорируют, и все остальное на этом фоне – житейские мелочи. Бобби же игнорировала ее нагло и беспардонно. По ее вине теперь приходится куда-то тащиться в самый зной; если верить синоптикам, такой жары Новая Англия не видывала с 1974 года.

Через час после той лживой фразы, брошенной в запале и предназначенной матери с кучей ирландских дядюшек и тетушек, она попыталась дозвониться снова. На этот раз из конторы гробовщика.

Ее мать к тому времени уже ушла домой, где ее, надо думать, дожидалась эта старая крыса, сестрица Бетти.

Там они напьются своего паршивого кларета, до глубокой ночи обливаясь соплями и оплакивая мертвеца. В трубке заливалась сирена. Энн позвонила оператору, дабы заявить о неполадках на линии.

– Проверьте все, выясните, в чем дело, и лично проследите, чтобы все было исправлено, – скомандовала она. – Мне нужно как можно скорее связаться с сестрой – у нас умер родственник.

– Ясно, мэм. Не могли бы вы продиктовать мне номер, с которого вы звоните?

– Я звоню от гробовщика, – отрезала Энн. – Выберу коробчонку для старика и отправлюсь спать, а утром попробую снова.

Так что позаботьтесь о том, чтобы в этот раз я сумела дозвониться. Ясно, милочка?

Она повесила трубку и обернулась к гробовщику.

– Сосновый гроб. Самый дешевый из того, что есть.

– Но, право же, мисс Андерсон, я уверен, вам захочется посмотреть и…

– Не буду я ничего смотреть! – рявкнула Энн. Тревожная пульсация в голове предвещала очередной приступ мигрени. – Я хочу купить самый дешевый сосновый гроб и убраться отсюда восвояси. Здесь пахнет смертью.

– Но как же… – обескураженно проговорил гробовщик.

 – Так вы даже не станете смотреть?

– Увижу старика в обновке, и достаточно с меня, – буркнула Энн, вынимая из сумочки чековую книжку. – Сколько?

На следующее утро телефон в доме Бобби работал исправно, но трубку не взяли. Так продолжалось весь день. Энн все больше распалялась. Ближе к четырем пополудни, когда в соседней комнате полным ходом шло отпевание, она позвонила в телефонную справочную штата Мэн и попросила продиктовать ей номер полицейского управления Хейвена.

– Э-э, видите ли, в Хейвене нет полицейского управления как такового, но в списках значится констебль.

Это вам подойдет?..

Номер продиктовали, и Энн тут же его набрала. Гудки продолжались целую вечность, в той же тональности, что и прежде, когда она звонила в дом, где последние тринадцать лет укрывалась ее бесхребетная сестра. Сходство между гудками на линии было столь велико, что закрадывалась мысль, будто звонок идет на тот же номер.

Какое-то время она даже забавлялась этой идеей, но потом отбросила ее как маловероятную.