Цыганочка, ваш выход!

– Вот, видишь? Да придвинься… Увидит кто – конец мне!

– Ва-ах… – вырвалось у Мери, когда Симка наконец размотала тугой, чёрный от грязи и застарелого пота тряпичный свёрток. – Это же… Откуда это?!

На коленях Симки тускло поблёскивало золото.

– Это его деньги. Его – Беркуло, – чуть слышно сказала Симка. – Видишь, как много! Понимаешь – если он даже за ним не захотел прийти… Что же он думает про меня теперь! Когда засыпал в вагоне – вот она я, вот оно золото, всё рядышком! Проснулся – ни меня, ни монет! Что он подумал, скажи ты мне, скажи!!!

– Перестань кричать! – Мери без всякой нежности запечатала подруге рот ладонью. – Почему они у тебя оказались? Ты… их взяла?!

– Одурела?! – Симка в ярости укусила её за руку. – Он сам мне дал! Когда мы за поездом побежали! Сказал, что меня в случае чего обыскивать солдаты не станут! Он мне верил, он меня уже женой своей держал! И во-о-о-от… – Симка залилась слезами с новой силой. – Ты же видишь, он даже за ним, даже за золотом своим не вернулся! А на это всё зиму целую можно сыто прожить! И останется ещё!

Мери молчала, ошарашенная. Симка всхлипывала, не забывая при этом свёртывать платок с монетами в аккуратную колбаску. Затем свёрток был натуго перетянут кожаным шнурком, надет на шею и отправлен в ложбинку между грудями, под кофту.

– Если он про меня подумал, что я от него с первым встречным сбежала, – пусть! – шмыгнув носом, зло сказала Симка. – Пусть, право имеет! Кто угодно такое подумал бы… Но он же теперь меня ещё и за воровку держит! Обманула, пообещала – и последнее взяла! Не у гаджа – у цыгана! О-о-о, это я-то…

– Но, Симочка! Почему ты деду до сих пор ничего не сказала, почему золото ему не отдала?! – всплеснула руками Мери. – С ума сошла, всё лето столько денег на себе таскать! Да дед Илья сам бы нашёл тех кишинёвцев! Передал бы через других, что всё их золото цело, что его никто не крал! И ты бы была чиста! Симочка, почему же… – Она осеклась, догадавшись внезапно. И обняла вновь задрожавшую от рыданий подругу за плечи.

– Бедная… Ты думала, что…

– Да! Да, да!!! – зашлась Симка в горестном плаче. – Я думала, что он хоть за ним… хоть за золотом… что он придёт и увидит, что Сенька – мой бра-а-а-ат… И что я не виновата-а-а… А уже четвёртый месяц… – Плечи её затряслись. – Не придёт, не придёт… Никогда больше не придёт, никогда его не увижу, дэвлалэ, никогда-а-а…

Мери молча гладила подругу по спине, по рассыпавшимся волосам. А когда Симка, обессилев от слёз, скорчилась неподвижным комочком, осторожно сказала:

– Симочка, но если так… Если так, то зачем же ты мучаешься? Пойди с бабкой в церковь, забожись на икону. Зачем же ты напрасно ходишь в этих цепях? Тебя тут же освободят! И может быть…

Договорить она не успела – Симка вскинулась как ужаленная.