Цыганочка, ваш выход!

– А что тут… Кони – не люди, с ними завсегда договориться можно, – задумчиво сказал Семён, посматривая на спускающееся за крыши окраины солнце. – Ну, коль беспокоишься, завтра ещё раз зайду, сам ей чесноку со свёклой дам…

– Уж сделай милость, цыган! – засуетился Петрович. – А я тебе, как уговорено было… и не дензнаками какими, а по совести! Вот, сам взгляни!

Семён взглянул и чуть не присвистнул. Тяжёлый женский перстень старинной работы, с потемневшим золотым кружевом вокруг тёмно-красного, тускло лучащегося изнутри камня, лежал на коричневой, потрескавшейся ладони дядьки. «Ох ты… Меришке бы это надеть! Обрадовалась бы!»

– Липовый, поди? – лениво спросил он.

– Какое!!! – взвился дядька. – И что ты за цыган, коли в стоящих вещах не смыслишь?! На, возьми, поглянь, на зуб спробуй! Мне его с год назад сын привёз… Он тады у Махна был… Настоящее колечко, не думай!

– Ладно, давай. А до кобылы твоей завтра ещё зайду. Тут у вас место хорошее, мы ещё с денёк, может, постоим, – пообещал Семён и, небрежно опустив в карман перстень, пошёл со двора. Настроение было преотличным.

Он уже пересекал пустеющие к вечеру базарные ряды, когда прямо ему в грудь с налёту ударилась тётка с вытаращенными глазами и в сбитом платке.

– Чего ты, гражданка? – удивился Семён. – Спёрла, что ли, чего? Куда несёшься?

– Тьфу на тебя! – отдуваясь, обиделась та. – По себе, цыганская морда, людёв не меряй! А несусь правильно! Там, на площади, беспризорники режутся, так все поразбежались от греха подальше! Того гляди солдаты явются их разгонять!

– Это где? – забеспокоился Семён, прикидывая, что как раз по той самой площади обычно болтаются таборные цыганки и с ними Меришка и как бы ещё не влезла, дурная, в драку… – Бежи дальше, тётка, не до тебя…

Он машинально поправил кнут за поясом и прибавил шагу.

Драка, похоже, в самом деле была нешуточная: над базарной площадью гремели вопли, визг и многоступенчатая, виртуозная брань. Четверо оборванных, зверски ощетинившихся парней окружили кого-то пятого. Голоса его совсем не было слышно, но он, видимо, всё же что-то говорил, потому что парни отвечали ему издевательскими матерными пассажами. Время от времени кто-то из них предпринимал решительный наскок, но тут же, ругаясь, отскакивал обратно. Семён, заинтересовавшись, прибавил было шагу, но сзади его вдруг схватили за плечо.

– Морэ, Сенька, куда тебя?.. – послышался испуганный голос, и, обернувшись, Семён увидел своего двоюродного брата Ваську. Рядом стояли ещё трое молодых цыган с такими же озабоченными рожами. – Тебя недоставало там! Гаджэ дерутся – нам какое дело? Они уж за ножи похватались, совсем вовсе ведь озверелые! И чего им до того солдата снадобилось?!

– Солдата бьют? – подивился Семён. – Да что ж с него взять?..