Цыганочка, ваш выход!

– Нина, не шевелитесь… умоляю, не шевелитесь… – слышался рядом голос Мони; Нина словно сквозь туман видела его бледное, заострившееся лицо. Но она и так уже не могла тронуться с места, молясь об одном: упасть в обморок. Страшно мутило от запаха пота, водки и несвежего белья, но, как назло, лишиться чувств не удавалось. Лезвие больно кололо в спину – единственное приличное платье уже явно «поползло».

– Штопор, перестань валять дурака, – послышался всё тот же спокойный голос от дверей, и Нина узнала его наконец. – Отпусти женщину, брось шпалер. Сделать ты ничего не сможешь. Ресторан окружён, шанса у тебя нет.

– Это у меня шанеца нет?! – оскалился Штопор, продолжая удерживать перед собой Нину. Она с ужасом увидела в его руке пистолет. – У козырного «ивана» шанец завсегда имеется! Ослобони проход, начальник, не то шалаву положу! И ещё с полдюжины в придачу! Хорошая штука «баярд», перезаряду не просит! Не дури, начальник, коли палить не станете, тихо уйду! А цыганку в переулке брошу! Живую, ежели глупостев не сделает!

Короткое молчание. В зале стояла тишина. Краем глаза Нина заметила стоящих вдоль стен чекистов с поднятым оружием. Прямо перед её глазами, за крайним столиком, с плеча «цыганской внучки» Ляльки сползало на пол боа. Роковая женщина не удерживала его, с вытаращенными от ужаса глазами она тянула на себя край скатерти, словно желая спрятаться под ним. На плече её отчётливо виднелась неумело поставленная заплата. Лялькин тучный кавалер, сопя, сосредоточенно тянул скатерть на себя, стараясь удержать на ней блюдо со студнем. «Только бы не упало… – со страхом подумала Нина. – Штопор испугается, дёрнет рукой… Господи, как глупо… Светка, Маша… Боже мой!»

Мысль о дочерях неожиданно придала ей смелости, и она решилась шёпотом попросить:

– Пожалуйста, Сергей Николаевич, отпустите меня…

– Глохни! – Нож ткнул её в спину так, что Нина ахнула от боли. – Ну, начальник, кончать, что ль, цыганочку? Жаль, красивая! Гляди, не мне, а тебе по ночам являться станет!

– Ты так считаешь? – без насмешки спросил Наганов. – Ну, что ж, уходи.

Штопор недоверчиво молчал. Нина изо всех сил старалась не шевелиться и даже не дышать.

– Ступай, Штопор, пока я не передумал. Выходи через заднюю дверь, мимо наших, в переулке отпусти женщину! Никто тебя не тронет!

– Слушаюсь, начальник, – немного озадаченно отозвался Штопор. – Премного благодарен… До смерти не забуду добрость вашу.

В ту же минуту Нина почувствовала, что её решительно тянут с эстрады. Ноги плохо слушались, подол платья мешал, к тому же она запуталась в лежавшей на полу шали и, споткнувшись, чуть не упала.

– Да шевелись ты, курва! – выругался Штопор, дёргая её так, что платье, и без того надорванное, затрещало по швам.