В огне аргентинского танго

А после Глеб выдал ей резиновые сапоги, и они пошли прогуляться до реки, а потом вдоль поля – и назад. Нагулялись и, вернувшись, принялись помогать Верочке лепить пельмени.

И весь этот день они разговаривали. Протасов рассказал Лизе про Аргентину, как попал туда и почему остался, про Флоренсию, естественно, без интимных подробностей, про то, как много значила для него эта женщина, как много дала и как он полюбил эту страну, узнал и прочувствовал ее дух и характер благодаря Фло. И Лиза очаровывалась его рассказом и наблюдала, как меняется выражение его лица, когда он рассказывает об Аргентине. Она его никогда таким не знала и не видела – и в ее душе распускался пышный, как пион, цветок надежды – надежды на то, что этот мужчина сможет преодолеть любые травматические переживания, сможет снова подняться и реализоваться в жизни сильнее прежнего.

Разумеется, ни для кого на хуторе, даже для кошки Лишайки, уже не было секретом, что Лиза с Глебом любовники, но, насколько заметила Лиза, это только радовало обитателей этого «медвежьего угла». Она даже заметила, как Вера их с Глебом потихоньку торопливо перекрестила. Поэтому никого не удивило, что сразу после ужина Глеб и Лиза отправились в спальню.

В эту ночь они, совершенно обессиленные, заснули гораздо раньше рассвета. А утром, после завтрака, Протасов, предложил ей одной пойти в конюшню и продолжить занятия по верховой езде под присмотром Витяя, потому что ему все-таки надо доделать деталь.

– А можно и мне в мастерскую? – попросилась Лиза. – Я ее толком в прошлый раз не рассмотрела, а мне интересно.

– Ну, пошли, – согласился Глеб.

Лиза рассматривала инструменты и механизмы и в общем-то не давала Глебу работать, расспрашивая его с большим интересом.

– Знаешь, я сейчас вспомнил, как однажды рассказывал тебе, что не могу никак разобраться, что же поломалось в двигателе, тебе тогда лет десять было, – улыбнулся он.

– Одиннадцать, – уточнила Лиза и напомнила: – Вы тогда всей компанией приехали на дачу к дяде Андрею, и девушек с собой привезли, и хорошо так поддали, и ты решил прогуляться и подышать, чтобы немного протрезветь. А я сидела на ступеньках бани и читала книжку, ты подсел рядом и сначала объяснил мне все про «поддали и протрезветь», а потом вдруг принялся рассказывать про сломанный механизм…

– А ты так внимательно слушала, и тут в какой-то момент до меня дошло, кому и что я рассказываю, – улыбаясь воспоминаниям, подхватил он, – остановился и говорю, извини, тебе ведь это совсем не интересно, а ты с таким умным видом отвечаешь: «Почему, на самом деле, теперь и мне интересно, виноват ли штуцер».

– А у тебя сделалось такое лицо, – рассмеялась Лиза.