В огне аргентинского танго

– А ты добавила, – подхватил Глеб, – что для начала хотелось бы понять, что такое штуцер?

– И ты так хохотал! – смеялась она. – От смеха ты завалился на бок, у тебя текли слезы, и ты никак не мог остановиться.

– Это еще что! – поделился он. – Я и сексом-то толком не смог тогда ночью заняться, в самый важный момент вспоминал это твое заявление и совершенно серьезную рожицу и начинал хохотать. Девушка, между прочим, обиделась.

– Знаешь анекдот про бороду? – спросила вдруг Лиза.

– Ну, это старый анекдот… В двадцатых годах в Питере повадились водить экскурсии в один из дворов и показывать уникального дворника. Здоровенный дядька, седой, с длинными волосами и окладистой бородой. «Вот смотрите», – показывают любопытным. А дед с удовольствием демонстрирует: пригладил волосы, бороду клинышком поправил, приосанился. «Вылитый граф Толстой, – комментирует экскурсовод. – А теперь…» Дед волосы взлохматил, бороду разделил надвое и раздвинул в стороны, повернулся другим боком и надулся. Толпа ахнула: «Карл Маркс!» Тут к деду подходит мужичок какой-то неказистый и спрашивает: «Скажите, любезнейший, а если бороду сбрить?» Дед задумался, почесал голову и отвечает: «Сбрить-то можно, а умище-то куда денешь?»

– Это про тебя, Протасов, – резюмировала Лиза. – Ты хоть в какой тайге ни спрячься, умище-то свой никуда не денешь, все равно любимой инженерией и механикой займешься. И знаешь, мне кажется, что здесь ты уже сделал все, что можно: все улучшил, модернизировал, напридумывал и воплотил в жизнь. Потолок. Дальше тут развиваться некуда, – и спросила напрямую, глядя ему в глаза: – Тебе не кажется, что пора возвращаться на свою любимую работу?

Улыбку с его лица словно водой смыло. Он помолчал, посмотрел на нее не самым добрым взглядом и сказал очень твердо и коротко:

– Но почему? – недоумевала Лиза. – У тебя талант, дар, а когда человеку дается такое дарование, то одновременно вручается и ответственность за него и обязанность охранять всячески. Ты не можешь сидеть в глуши и заниматься сельским хозяйством всю оставшуюся жизнь! Ты чертежи читаешь, как захватывающую художественную литературу, как крутой детектив, ты мыслишь технически! Ты человек техносферы, цивилизации! Таких специалистов, как ты, в стране единицы, и все на вес золота, и ты об этом хорошо осведомлен! Это бред какой-то – так поступать со своим даром, в полном смысле слова зарывая его в землю!

– Лиза, мы не будем это обсуждать! – жестко сказал Глеб.

– Почему? – слегка сбавила она напор. – Что такого случится, если ты мне объяснишь, почему отказываешься от своей работы?

– Лиза, прекрати, тема закрыта! – поднялся Протасов со стула, сдернул с шеи так и не пригодившиеся наушники и швырнул их на верстак.