Острые углы (СИ)

Чего душу рвать, если с самого начала знала, что так всё и закончится.

Ведь знала же?"

"Какое безумие так сильно в него влюбиться. Безумие — не разойтись после одной ночи, не ограничиться короткой интрижкой. Их связь превратилась в нечто большее, но в той форме, какую они с Лёшкой могли себе позволить, — это не отношения, а черная дыра, которая с каждым днем затягивала их всё сильнее. Они стали зависимыми друг от друга и от своих желаний, от тепла и нежности, от потребности и взаимности. Хотелось думать, что всё держится только на сексе или, вернее, на сексуальном помешательстве, и, как только они перестанут спать, исчезнет и привязанность.

Нужно время. Знать бы сколько…

Кира принесла кофе и чизкейк. Лера сняла пиджак и уселась в кресло отца.

Сейчас она получит убойную дозу кофеина, съест свой чизкейк и будет демонстрировать окружающим, что у нее всё в полном порядке.

Когда приехал отец, она приняла безразличный вид, чтобы не замечать засасывающую пустоту в груди и желание плакать. Они провели то самое совещание, на котором Соломатин так стремился присутствовать. Это было долго и утомительно. У Леры тоже была папка с документами, и она понимала суть обсуждаемых вопросов, потому что перед началом Рыбаков ввел ее в курс дела, но в самом обсуждении не участвовала.

У нее была другая задача: следить за самочувствием отца.

Заметив, что в какой-то момент он побледнел, Лера выразительно глянула на Максима Витальевича. Он понял ее взгляд и коротко подвел итоги. Они вернулись в кабинет, где Лера вколола отцу обезболивающее.

— Значит, так, — решительно сказала она, выбрасывая в мусор использованный шприц и пустую ампулу. — Мы сейчас пообедаем, а потом ты поедешь домой.

И это не обсуждается. Через час водитель будет ждать тебя внизу. Пока ты не поправишься, о работе не может быть и речи.

Отец хотел возмутиться, но Лера подняла руку, останавливая его властным жестом.

— Иначе я сама соберу пресс-конференцию и объявлю, что на тебя было совершено покушение. И тебе больше не придется делать вид, что ты здоров как бык.

— Ты этого не сделаешь, — сказал отец, но без особой веры в собственные слова.

— Еще как сделаю, и ты это прекрасно знаешь. Правда же, Максим Витальевич?

Соломатин глянул на Рыбакова в поисках поддержки, но таковой не получил.

— Это вполне разумно, Альберт Сергеевич, — согласился он с Валерией. — Нет нужды так собой рисковать. Возьмите отпуск. Неделя-две погоды не сделают.

— Что я буду делать дома?

— Выздоравливать! — чуть не рявкнула Лера. — Кино смотреть. В шахматы играть.

— Один?

— Мы с Матвеем будем тебя навещать. Каждый день. Обещаю.

— Выбора у меня нет? — еще раз уточнил отец.

— Я тебе клянусь. Я сделаю, что обещала.

Лера не шутила, и отец это понимал, потому споры прекратились.