Острые углы (СИ)

Матвей присел на корточки и порылся в куче вещей, валявшихся на полу.

— Эта подойдет?

— О, конечно. Как я пропустила, — Лера выхватила у него из рук черную водолазку. Натянув ее на себя, она хотела выйти из гардероба, но брат преградил ей путь. — Матвей, только не начинай, — попросила она, боясь расчувствоваться. — Этот выбл*док подыхал дольше, чем меня трахал. Учитывая, что он труп, а я живая, будем считать, что это я его поимела.

— Так и есть, — Матвей привлек ее к себе и обнял. — Мою сестру не может никто поиметь. Это невозможно. Всё будет хорошо. Ты же у меня сильная, ты справишься, — посмотрел ей в глаза.

— Я справлюсь. Теперь точно справлюсь. Папа, как никто другой, умеет привести в чувства. Он них*я не угадал, если решил, что так легко загонит меня в угол.

— У него это никогда не получалось, — уверенно сказал брат.

— И сейчас не получится.

— Что ты задумала?

— Позвони, пожалуйста, Лёшке. Вдруг он уже свалил из больницы.

Матвей не стал спрашивать, почему она сама не хочет это сделать.

Пока выяснял, где находится Полевой, Лера взяла кое-какие свои вещи, нашла Снежка, который выпрашивал на кухне внеочередную порцию еды, и собрала кошачьи принадлежности.

— Кот скоро с ума сойдет постоянно куда-нибудь переезжать, — сказала она, сажая его в переноску.

Матвей посмеялся:

— Кажется, ему вообще по барабану, куда и с кем ехать.

— Ты дала мне слово, — напомнил отец, когда они с братом выходили из дома.

Лера обернулась и послала ему холодную улыбку:

— А кто тебе сказал, что я собираюсь его нарушать? Дала — значит, сдержу. Я уже позвонила Рыбакову, что завтра приду в офис. Ты, кстати, будешь на похоронах Назарова? Тогда там и встретимся.

***Свет раздражал, а краски казались слишком яркими, поэтому Алексей лежал с закрытыми глазами. В голове стучала тупая, бессмысленная боль, превращающая любое движение в агонию.

Он слышал, как открылась дверь. Кто-то вошел в палату, и он подумал, что это медсестра пришла проверить капельницу. Но ничего не произошло, тишину больше не нарушило ни звука, и Полевой открыл глаза.

— Я твоего кота привезла, — тихо сказала Лера. Почти шепотом.

Она стояла, прижавшись спиной к двери, и не решалась подходить ближе.

Боялась, что если начнет плакать, то не остановится.

— Хорошо, что ты себя привезла. Я, конечно, скучал по своему коту, но жена мне нужна больше.

Он не улыбался, но радость в его глазах была. Лера четко уловила ее, и почему-то от этого стало еще больнее.

— Иди сюда, — сказал Лёшка.

Она покачала головой. Тогда он шевельнулся, собираясь встать, хотя малейшее движение требовало значительных усилий. Всё тело болело и было словно чужим.

— Не вставай, — она подняла ладонь, останавливая его. Выдержала еще пару секунд и, собиравшись с силами, подошла к нему.