XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

– И жил этот урод на те деньги, что я матери ежемесячно выдавал на булавки, – ухмыльнулся я, загибаясь от осознания, что мать предала меня дважды. – А теперь щедрый ручей благосостояния прервался. Папулято как расстроился. Представляешь парадокс. Он на мои деньги меня загоняет. А я-то все думал, почему у матери постоянно холодильник пустой и платье штопаное. Денег-то я ей не жалел. Решил, что она откладывает, как старики, знаешь? А после похорон не стал счета ее проверять. Мне ее копейки даром не сдались. Тварь, – я с силой впечатал кулак в стену. Боль ослепила и отрезвила одновременно.

Я пошатываясь пошел к машине, не обращая внимания на кровь стекающую по свербящим костяшкам.

– Я за рулем, охрану отпусти. Хочу покататься, надо голову проветрить, – приказал, обтирая кулак о пальто. – Ты тоже свободен на сегодня. Полежи, отдохни. Может почитай, что ли, для разнообразия.

– Егор, не стоит… – завел свою нравоучительную шарманку Миха. Но я его слушать не стал. Вытащил за шкирку водителя с его места и усевшись за руль вдавил в пол педаль газа.

Машина послушно сорвалась с места, запахло паленой резиной. Я вырулил на дорогу и лавируя между ползущими, как черепахи седанами понесся куда глядят глаза, игнорируя сердитые сигналы клаксонов, несущиеся со всех сторон.

Пешеходный переход заметил поздно. Я судорожно вдавил тормоз в пол. Резина засвистела, стираясь об хреновое покрытие, машина заюзила по мокрому асфальту. Три бабы, самого идиотского вида, схватившись за руки замерли прямо перед дымящимся капотом джипа, открыв рты в беззвучном крике. Мне вдруг вспомнились Трус, Балбес и Бывалый из всем известного фильма. Толстуха в центре рвалась сбежать, но ее крепко держали товарки. Я истерично захохотал, понимая, что чертовым дурам конец. Меня бросило вперед, приложило грудью об руль. С хлопком раскрылась подушка безопасности. Раздался легкий удар, женское тело взлетело и замерло на капоте. Я посмотрел на знакомую физиономию, и задергался, пытаясь выбраться из гребаного капкана. Это была Промсарделька, за которой мы с Мишаней безуспешно бегали вот уже несколько дней. А она променады устраивает, мать ее. А теперь развалилась на морде моей машины, как свадебная кукла, и рот округлила свой чертов буквой о. Резиновая Зина, блин.

– Валим, – заорала одна из придурочных баб, самая страшная, носатая. Сдернула замершую Зину с капота, так легко, словно она была воздушным шариком. – Зина, ноги.

– Я тебя найду все равно, – проорал я вслед прихрамывающей, но очень активной Пышке, задыхаясь от боли, в сдавленных ребрах. – Найду, и надеру толстый зад. Уж поверь, в этот раз точно надеру. Исполосую до крови. И папаше своему передай, что ему плохо будет.