XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

– Слыхал, где хошь, говорит найду и горло перережу, – простонал Мишка, провожая взглядом трех фурий, перескакивающих через валяющихся на полу бойцов, с резвостью скаковых кобыл.

– Взять их, – просипел я в пустоту, понимая, что поймать сачком ураган нереально. – Миш. Их надо найти и как можно скорее. Что-то мне подсказывает, что не я один под прицелом. Девка в опасности.

– Бедный злодей. – сочувственно вздохнул верный оруженосец, поднимая меня из рассыпанной по полу земли. – Туго ему придется. Может давай их оставим один на один, а сами сядем у реки и будем ждать…

– Может я тебе морду набью? – задумчиво спросил я, одергивая пальто, похожее на рванину нищего. – Скажи архаровцам, у них полдня на восстановление репутации. Или я рассержусь невероятно. Я им не за то плачу, чтобы они валялись на полу контуженные. Меня сто раз уже могли тут завалить. Где твои хваленые орлы, прошедшие боевые точки, десантуру? Эти вон, которых три бабы вырубили?

– Это не бабы, а отряд смерти. Во взрыв пакете газ был усыпляющий, судя по всему. Потому и ребят унесло. Но доза маленькая, очнутся скоро, – пробухтел Сеня, стоящий на карачках и как телок болтающий башкой. – Но я успел маячок прицепить носатой. Так что найдем быстро. Эта, плюющаяся просто огонь, а не девка.

– Носатая тоже ничего так, – хмыкнул Мишаня. Интересно, что за газ подмешали эти поганки, что два здоровых мужика поехали шифером одновременно?

Мы вышли из разрушенной оранжереи и уставились на каршеринговую коняшку из крыши которой красиво торчала кадка с обломками пальмы, стремящей к небу одну раскидистую уцелевшую ветвь, похожую на перо сказочной птицы.

– Вторая машина за день, – вздохнул Михаил, дернув на себя ручку водительской дверцы. – Это прямая заявка на премию Дарвина.

– Я сдеру с нее шкуру, – пробормотал я, вдыхая пропахший гарью воздух. – И сожгу в камине. Чертова лягушонка.

– Один уже сжег, – гоготнул Мишаня. – Помнишь, чем это кончилось? Влип ты, очкарик.

Лучше быть в шоке от услышанного, чем в жопе от происходящего, так говорила великая Раневская.

До избы Лизкиной бабки мы добрались в рекордно короткие сроки. Да что там, известный бегун-марафонец в мире Элиот Кипчуге, загнулся бы в корчах от зависти, имей он возможность наблюдать нашу суетливую беготни по пересеченной местности. Мы неслись слаженно, как птица-тройка. Лизка даже слегка подигогокивала.

Дом встретил нас уютно светящимися окнами и зазывно открытой калиткой. Варькина резко затормозила и как мне показалось, принюхалась, став похожей на страшную, выползшую из океанских глубин Годзиллу. Даже ручки сложила перед грудью, как монстриха.