XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Ой, только не гордись, твоя правота – редкость огромная. Прямо практически нереальная. Мама твоя способна забить африканского бизона-зомби вязанкой чеснока. Упырь для нее так, размяться. Так чего же ее так испугало? Ответ один – она увидела кого-то, кого или любит до одури, или боится до мокрых штанов. Ну, или все в одном флаконе. Комбо, так сказать. А это может означать только одно…

– Что отец все таки жив, – борясь с головокружением выдохнула я. – Но какое отношение Холод имеет к бросившему нас козлу?

– Выясним. А пока отдыхать. Идите, девочки, выпытайте из Гарпии Павловны все, что она знает. Я догоню, – почесала подбородок Варькина, а делает она так только в одном случае…

В яранге горел огонь. Мамуля сидела за столом, благодушно прихлебывая чай из малюсенькой чашечки и вела неспешную беседу с блаженно щурящимся бомжом, обряженным в мамулин любимый байковый халат. Полик вытянул ноги, красиво обтянутые моими любыми носками с русалочками.

– Мамо, шо вы там буровили за упырюку, – сразу взяла быка за рога Лизка. Я посмотрела в мамин краснеющий глаз, теряющий благостность и оглянулась в поисках укрытия.

– Видимо не дошли вы до Гудвина. Жаль, слышите Апполинарий Рюрикович, Страшиле мозг не выписали сегодня. Видно разнарядки не было. А Тотошка ваш брехливый где? Опять какую-то пакость затевает?

– Мам, это очень важно, – ну, судя по ролям розданным нам сегодня, я не лягушонка, а трусливый лев. – Ты ведь отца видела?

– Я видела упыря, – рявкнула мамуля. – Кровопийцу и…

Она прервалась на полуслове, уставившись на бешено вращающую глазами Варькину, которая влетела в комнату и хаотично заметалась из угла в угол.

– Та, там, там, – заголосила Катька, в стиле деревенской девки Фимки. Мать достала из-под стола кол облепленный скотчем. Боже, я живу в постоянном дурдоме.

С улицы раздался грохот и нецензурная ругань. Что-то рухнуло, судя по звуку, в жидкую грязь.

– Банановая кожура, интересно, кто хряснулся? – хмыкнула Катька, пулей подлетела к Лизавете и ухватила ее за шиворот. Ухогорлоносиха сначала растерялась, но быстро взяла себя в руки и отвесила нахалке такого леща, что по комнате поплыл звон, сродни колокольному. Бомж-интеллигент вскочил с насиженного места и храбро закрыл собой мамулю. Зря. Она и его сметет, если начнется заварушка. Мама не разбирает где свои, а где враги, в моменты сильных душевных смятений. Тщедушный уж больно бедолага.

Я уставилась на дверной проем, ожидая пришельцев.

Холод был зол. Его глаза метали такие молнии, что я испугалась за сохранность деревянной избы. Чтобы ее спалить, достаточно искры, а тут целые небесные разряды. Ведро, болтающееся на шее красавца, придавало ему весьма брутальный вид. Ну чисто лыцарь печального образа.