Значит, я умерла

Ольга, секретарша отца, которая работала на него, сколько я себя помню, похоже, единственная во всем здании обрадовалась моему приходу. Она даже встала и обняла меня.

– Мне так жаль твою жену, Тео… Служба была замечательная. Кэролайн понравилось бы. Какая она была славная девочка…

Я распахнул вторую дверь, в святая святых – логово отца. Кабинет, естественно, тоже был угловой; от вида на широкий, осененный рядами деревьев бульвар – Парк-авеню – буквально захватывало дух. Ангелы плакали бы, увидев такую красоту, а мой отец распорядился поставить на стекла черные экраны, которые позволяли видеть контуры зданий напротив, но не пропускали солнечный свет. Отец жил в сумерках. В молодости он немало поездил с археологическими экспедициями, которые вели раскопки там, где солнце светит триста шестьдесят дней в году. За эту страсть он расплатился двумя рецидивами рака кожи, после чего решил уйти в тень.

Кабинет был сногсшибательный, какой и подобает человеку, который, унаследовав когда-то сеть мотелей, разбросанных по разным штатам Америки, превратил ее со временем в глобальную сеть отелей класса люкс. У дальней стены, напротив входа, стоял стол из черного дерева, массивный, точно банковский сейф, с затейливой резьбой из львиных голов, лап и цветочных гирлянд. Стул рядом с ним тоже был весь в резьбе, только лакированной и позолоченной так искусно, что поддерживавшие подлокотники крылатые богини казались живыми – вот-вот взмахнут крыльями и полетят. Но все это казалось новоделом по сравнению с терракотовыми овнами, которые стерегли шкаф у окна: тем было по меньшей мере тридцать пять веков от роду, и по ним просто плакали музеи.

– Ты уже год ко мне глаз не кажешь, – заворчал отец, увидев меня. – В кои-то веки заехал и сразу к Джульетте… Чем она заслужила такую милость?

– Тем, что сделала меня несчастным, – не стал скрывать я. – Мне надо было поговорить с ней о Кэролайн.

– Вот уж с кем я не стал бы говорить о Каро. Джульетта играла с бедняжкой, как скорпион с котенком.

– Она рассказала Кэролайн о Мирей, – тихо сказал я.

Я ожидал, что отец впадет в ярость. У него были строгие правила насчет семейных секретов, и Джульетта как раз нарушила одно из них. Но он как-то обмяк, поставил локти на стол и на миг спрятал лицо в ладони.

– А я все думал, кто это: она или Урсула…

– Ты знал? – переспросил я, делая к нему шаг. – Но почему не рассказал мне?

– Прости меня, сын. Я надеялся, что у вас с Кэролайн все наладится. Не хотел вмешиваться… – Он вздохнул. – Кэролайн спрашивала меня о твоей первой жене. Она была расстроена, я спросил ее, откуда она узнала, но Каро не ответила.

– А что ты ей сказал?

– Что это была ошибка молодости, а не законный брак. Я думал, она из-за этого расстроилась. Но я ошибся.