Значит, я умерла

Кэролайн как-то сказала, что сама не знает, чего она хочет больше: быть с ним или быть им.

– Я знала Каро нежной девушкой, из тех, у кого все цветочки да сердечки, а тебя послушать, так она была прожженным циником.

– И то и другое. Когда она познакомилась с Тео, то буквально влюбилась в него по уши. Я впервые в жизни видела, чтобы она так горела энтузиазмом. Но это скоро прошло.

Задумавшись над словами Джуд, я поняла, что она права. Каро не мыслила себе отношений без толики расчета. Видимо, так на ней сказался несчастный брак наших родителей, даже если сама Каро не хотела этого признавать.

– Сестра говорила тебе, что опять встречается с Беном?

– Да, когда они снова восстановили отношения, она сказала. Примерно полгода назад. Но с тех пор… – Джуд вдруг умолкла. – Три недели назад Кэролайн решила завезти мне подарок ко дню рождения. Я сказала ей, что уже ложусь, но она настояла, заявив, что уже почти у меня на пороге. Ты же знаешь, что я живу возле Центрального тоннеля, да? Так вот, когда она пришла, то сказала, что была у Бена. Он живет в городской квартире своих родителей в Тюдор-Сити.

Я вдруг явственно услышала голос Тео: «В то утро Каро не просто отправилась на пробежку. Ты ведь это знаешь, правда? У нее была назначена встреча». В новостях сообщили, что Каро умерла недалеко от здания Объединенных Наций. Я сама стояла там сегодня утром, у подножия величественной каменной лестницы, ведущей к Тюдор-Сити.

– Это ничего не значит, – упрямо возразила я.

– Она говорила, что он нравится Тедди. Оба обожают зоопарки и экзотических животных.

Это надо было обдумать, и я не нашла что сказать. Ясное дело, женщина не станет знакомить мужчину со своим ребенком, если не имеет в виду ничего серьезного. Я прикусила губу.

– Зачем он звонит тебе?

– В первый раз он позвонил сразу после смерти Каро, – ответила Джуд. – Он считает, что Тео ее убил.

– Надеюсь, у тебя есть точный адрес Бена, – сказала я. – Он мне скоро понадобится.

Кабинет отца был этажом ниже офиса Джульетты, в южной части здания. Вход охранял его доверенный человек, Харрис.

В детстве Харрис казался мне задумчивым великаном. Росту в нем было шесть футов и четыре дюйма, широкие плечи, руки и ноги, как стволы деревьев, и надо всем этим – бронзовый купол гладкой, как пуля, головы. Когда он открывал рот – а это случалось редко, – слова выходили из него покореженными, почти без гласных, с акцентом, который я так и не смог опознать. Родом он был с Бермудских островов, но до того как попасть к отцу, служил в британской армии. Был холост и бездетен. Одинокий, как средневековый замок, он смотрел на мир глазами крокодила, сторожащего замковый ров.

Харрис не обратил на меня внимания. Я толкнул дверь и вошел.