Отец подруги. Никто не узнает

Интересно, есть эти три десятка мужчин что-нибудь будут? И почему нельзя было просто поставить на стол по несколько бутылок с виски? Им что, не жаль денег на то, чтобы девочки вышагивали на шпильках и просто разносили алкоголь?

По крайней мере, под словами “удовлетворить их” я поняла именно это. Приносить с улыбкой напитки и молча ждать. А еще сносить шлепки по заднице. Уверена, что если пожалуюсь блондинке, она и бровью не поведет.

Я снова возвращаюсь в зал. Пройти мимо блондина никак нельзя, потому что я ответственна за доставку бокала ему, но на этот раз я вполне готова к тому, что не пройду просто мимо, так что почти не возмущаюсь, когда он ведет ладонью по ноге. И лишь отшагиваю, когда он лезет выше. Туда, где его рукам точно не место.

* * *Я осматриваюсь.

Замечаю Марину рядом с соседним диваном. Она стоит и мило болтает с одним из мужчин, сидящим на нем. Подруга улыбается вполне искренне, несмотря на то, что мужчина откровенно лапает ее за задницу.

Отвернувшись, иду к тому, кто слава богу не проявляет никакого ко мне интереса. Не пытается поговорить или потрогать. Не считая того первого взгляда, он вообще никак на меня не реагирует. Даже не смотрит. Берет с подноса стакан, не отрывая взгляд от сцены. Наверное, ему нравится.

— Ты сделала неверный выбор, — неожиданно говорит он.

— Простите?

— Не стой здесь. Тебе здесь ничего не светит.

Дезориентированная, абсолютно не понимаю, о чем он говорит. Не светит что? Деньги? Но я ведь подписала контракт, который обязывает их заплатить, но тогда о чем он?

Решив не уточнять, продолжаю стоять рядом.

— Ты глухая?

Мужчина, наконец, переводит взгляд на меня. Хмыкает, наталкиваясь на мой вопросительный взгляд.

— Я не нуждаюсь в услугах шлюхи.

Я крепче сжимаю в руках поднос. Это он обо мне сейчас? Вот же… подлец! Да как он вообще может?

— То, что я разношу напитки и стою в костюме, который мне выдали, еще не значит, что я продаюсь за деньги, — выпаливаю, понятия не имея, можно ли так разговаривать с присутствующими.

Уверена, что нет и меня выгонят, но мужчина не начинает бить тревогу, не зовет к себе Анну. Он лишь смеется. Низко, хрипло, до мурашек.

— Да ну? — приподнимает одну бровь, явно мне не веря. — И что тогда ты здесь делаешь?

— Я тут…

Договорить у меня не выходит, потому что в мою спину упирается твердая, явно мужская грудь. Отойти в сторону я не успеваю. Наглые руки обнимают меня за талию и больно сжимают грудь.

— Что вы делаете!?

Я еще не кричу, но внутренне уже нахожусь на грани истерики.

— Отпустите, немедленно отпустите меня!

Настойчиво, с нажимом. По крайней мере, надеюсь, что так.

— Ну же, цыпа… что ты такая холодная. Дамир тобой не интересуется, а я вот очень. Ты такая сладкая…

Это тот самый блондин.