Отец подруги. Никто не узнает

До десяти я на парах, затем иду на работу. И работаю там до закрытия. В первый же выходной я пытаюсь навестить Аксинью, но мне этого не удается. В центре временного пребывания, где находится моя сестра, меня отправляют в опеку. Только с их разрешения можно увидеть сестру. Чушь какая-то. Родную сестру увидеть не дают. Я пытаюсь всунуть им телефон, ведь я так и не успела купить Ксю новый. Но у меня и телефон не берут.

Страшно даже подумать о том, что все это время творится в голове у моей бедной сестренки. Вместо опеки я еду к юристу Дамира, предварительно даже не оповестив о своем визите, но меня пропускают, а мужчина, выслушав меня, забирает у меня телефон купленный для Аксиньи и обещает разобраться."

"Следующие три дня тянутся необычайно долго. Все мои мысли только о сестре, и лишь в моменты, когда в зале появляется Дамир, я на него немного отвлекаюсь и начинаю разглядывать мужчину. Я ни разу не обслуживала его столик, мы ни разу с ним больше не разговаривали и это определенно к лучшему. Потому что одни наши гляделки чего стоили.

Я чувствовала мужчину словно интуитивно. Стоило Дамиру только появиться в зале, как я безошибочно кидала взгляд в его сторону. Даже если меня не было в момент его появления в зале, то выходя из кухни, я сразу понимала, что Дамир в помещении, что он появился здесь за время моего краткого отсутствия. Я не понимала природу этих ощущений и признаться честно, они меня пугали. Потому что мы каждый раз встречалась с ним взглядами, словно он тоже незримо чувствовал мое присутствие и точно знал в какой стороне зала я нахожусь.

Три дня спустя, когда на моем мобильном засветился вызов с номера, который я купила для нового телефона Ксю, я впервые за все это время не увидела Дамира. Увидела заветные цифры и пулей вылетела из зала, на ходу крикнув коллеге, с которой мне удалось подружиться, чтобы она взяла мои столики на себя. Слава богу, что в этот момент они были пустые, а я не разносила блюда.

— Але, — на бегу ответила на вызов.

А в трубке тишина.

— Ксю? Ксю это ты?

Хоть адвокат и написал мне что телефон должны передать, но уверенности, что его не отобрали “на месте” не было. Я успела выбежать через служебный вход на улицу, а в трубке все еще была тишина, а потом как падение с обрыва… в ледяную, обжигающую своим холодом воду — тонкий и дрожащий голосок сестренки в трубке.

— Тае-е-ечка… Тая, моя это правда ты.

— Ксенечка, родная, как ты? — все не то и не так, надо было сказать что-то другое, но я у меня потекли слезы градом, а мысли путались.