Отец подруги. Никто не узнает

 — Я тебя заберу! Слышишь! Не переживай, я обязательно тебя заберу!

Вот! Вот что надо было сказать первым делом!

— Я знаю, Таечка, — сестренка всхлипнула, — я даже не сомневалась, — сказала она уверенно, да вот только я хорошо знала свою сестру, и сейчас ее голос был наполнен сомнением.

Бедная моя, она действительно сомневается в том, что ее заберут. Она решила, что ее бросили. Она не сказала это прямо, но я все поняла по ее интонациям.

— Как ты, родная?

— Я… — я услышала всхлип, а затем голос Ксю стал на удивление бодрым и звонким. — Я хорошо, Тай!

Моя маленькая удивительная сестра. Она услышала, что я плачу и решила меня поддержать и успокоить. Я прикусила губу до боли, а потом даже врезала ладошкой по стене, у которой стояла. Даже моя восьмилетняя сестра может взять себя в руки ради меня, а я ради нее не могу! Распустила тут нюни.

— Ксенечка, я наняла хорошего адвоката. С ним у нас есть шансы. Я сниму квартиру, оформлю над тобой опеку и мы с тобой будем жить вместе. Вдвоем. Прости, что не пришла к тебе, но меня не пускают, требуют миллион бумажек и…

— Таечка, Тай, у меня и правда все хорошо. Я даже подружилась с девочками! А еще мне выдали три красивых платья и две новых школьных формы. Правда на уроках тут проходят то, что я уже знаю, но зато меня хвалят, — радостно пролепетала она в трубку, я же сдержала очередной всхлип. Слезы потекли по щекам, но я даже носом не шмыгнула. — А еще тут очень вкусно кормят. Не так, конечно, вкусно как ты, но зато много и часто.

Много и часто…

Эти слова вышибли почву из-под моих ног.

До какого же ужаса Аксинью довела мама и… я! Я тоже в этом всем виновата, что ребенок радуется тому, что кушает много и часто.

Я больше не воспринимала слова сестры, не могла. Мычала в трубку, затыкала то рот, то нос, лишь бы она не услышала мои всхлипы.

— Таечка, прости, но мне пора на обед. Сестренка я тебе фоточки отправлю. Люблю тебя, — радостно проворковала она и скинула вызов, даже не дослушав мой ответ.

— Я тебя тоже люблю, родная, — прошептала я в погасший экран телефона и зарыдала. В голос.

Я совершенно не думала о том, где я нахожусь и о том, что меня могут увидеть. Единственное чего мне хотелось это сжаться в комочек, обнять себя за плечи и долго-долго плакать. Жалея то ли сестру, то ли саму себя. Непонятно, потому что Ксю была такой золотой, замечательной девочкой. Она же старалась меня успокоить и поддержать весь наш разговор. Хотя это я! Я должна была ее успокаивать и поддерживать.

Горечи, досады и боли было столько, что я словно физически начала ощущать их тяжесть, меня словно кренить начало к земле. Хотелось уже не просто свернуть в клубок, а прямо здесь, лечь на сырую землю, свернувшись в тот самый клубок.