1971. Агент влияния

Темные волосы с проседью, белоснежные зубы, белая рубашка с галстуком – да тут сразу видно, что врачи в США – одна из самых престижных и высокооплачиваемых профессий!

Кстати, я никогда не понимал, зачем, почему у нас в стране так идиотски власть относится к медицинским работникам. Их ведь буквально толкают на то, чтобы они брали деньги с больных!

А еще практически выталкивают лучших, самых квалифицированных врачей в платные клиники. Если у врача оклад пятнадцать тысяч – это как так?! Кто это установил?! Кто решил, что врач должен получать такие деньги, проучившись медицинскому делу минимум как десять лет! Вначале институт, потом интернатура – годы и годы напряженной работы… Ради чего?! Ради пятнадцати тысяч?!

И они начинают брать деньги. За все, что возможно. За операцию, за наркоз, за все, что угодно! Жить-то как-то надо?!

Или уходят в платные клиники, оставляя вместо себя недоучек, непрофессионалов и просто лентяев.

Врачебные ошибки? А как не быть врачебным ошибкам у ЭТИХ, что остались в «бесплатной» медицине, потому что их не взяли в платные клиники?

И единственный способ побороть это безобразие – поднять оклады до заоблачных высот. Чтобы и в России врачи были самыми высокооплачиваемыми работниками. И да – ТОГДА уже карать их и за непрофессионализм, и за врачебные ошибки, и за лень. И врачи будут держаться за место. Будут работать, будут повышать квалификацию! Потому что это выгодно. Просто-напросто выгодно быть профессионалом!

– Господа, что хотели? Посетить Джулио Герра?

Врач оказался на удивление доброжелателен и улыбался нам открыто и без малейшего налета недовольства или досады, мол, пришли, натоптали и все такое. Нет, это его работа, и он с нами ее исполняет. Все в порядке!

Рон еще раз объяснил, чего мы хотим, доктор кивнул и коротко распорядился:

– Проводи их, Сильвия. Господа!

Доктор царственно кивнул и удалился, оставляя за собой шлейф запаха хорошего, очень дорогого одеколона. Именно хорошего, именно дорогого – я хоть и солдафон, но честно скажу – обожаю хорошие одеколоны. Моя жена иногда дарила мне хороший одеколон, или, как их стали называть, «туалетную воду». Отвратительное, кстати, название – «туалетная вода». Так и видится грязный общественный сортир с журчащей в унитазе водой, и…

Но не будем о плохом. «Богарт» мне всегда нравился – мужской одеколон. Только вот потом он испортился, сделался «китайским», то есть некачественным, нестойким, легко выветривающимся.

Впрочем, все в этом мире со временем становится хуже. Вино прокисает, превращается в уксус. Пирамиды обваливаются. Горы обрушиваются. Ну, и вот «Богарт» стал водой из туалета. Увы.

– Красавчик! – неодобрительно буркнула негритянка, когда доктор отошел на достаточное расстояние.