Адвокат с Эльтона

— Если сложить все текущие продажи «Сонаров Росси», а также учесть прибыль от переоснащения кораблей Космического Флота хотя бы классов «линкор» и «крейсер», то получится более двадцати семи миллионов кредитов…

Вспышка озарения молнией расколола сознание на две части — одна всё ещё страшно негодовала, а вторая ликовала, поняв, что нашла выход из безвыходной ситуации.

Гастон Гайн откашлялся.

— Эрик Вейсс, суть иска ясна?

— Да, Ваша честь. — Я кивнул, стараясь не выдать своего состояния. — Уточните, пожалуйста, на что опирались финансовые эксперты, делая оценку стоимости программного обеспечения?

— На текущие продажи и цену акций «Сонаров Росси», разумеется! — возмутился второй адвокат Доминика. — Все данные получены из открытых источников и перепроверены независимыми специалистами…

— Отлично. — Я кивнул. — Тогда, если всё перепроверено, предлагаю сократить оценку интеллектуальной собственности до полутора миллионов кредитов.

В зале раздались шепотки и отчётливые смешки.

— Это просто возмутительно, господин Вейсс! — Первым опомнился один из адвокатов Фортрана.

Я отрицательно покачал головой.

— Совсем нет. Возмутительно то, что в оценку стоимости вы закладываете продажи Космическому Флоту, который является военной структурой. При этом дело-то явно гражданское. Либо вы вычёркиваете строки из общей суммы, либо я требую перевода дела в статус военного.

Зал буквально взорвался обсуждениями, и судье пришлось вновь стучать молотком и даже включать сирену, чтобы призвать всех к тишине. Тем временем, Камиль повторно дёрнул меня за рукав и, заикаясь, пробормотал:

— Воен… ное?.. То есть… меня вообще… казнить могут?!

— Доверься, они не пойдут на это, — только и успел я шепнуть клиенту.

Объяснять Камилю, что судья и Доминик Фортран не заинтересованы в привлечении внимания военных лиц, было слишком долго. Опять же, это означало бы откладывание процесса, а им, судя по всему, позарез нужны были «Сонары Росси». Нет, конечно, это был риск и самый тонкий момент в защите, но я рассчитывал, что полтора миллиона крекеров с их точки зрения — это такая же неподъёмная сумма денег для одного человека. В конце концов, любой финансист скажет, что оценка капитала компании или программного обеспечения и реальные деньги — это вещи, которые связаны друг с другом приблизительно как две звезды. Вроде бы в одной галактике вращаются, и взрыв одной может повлиять на другую, но на деле зависимость очень слабая. Стоимость акций, волатильность рынка, субъективные оценки узкопрофильных экспертов, недополученная прибыль… Разумеется, Камиль Росси никогда в руках не держал полутора миллионов кредитов.

— Хорошо, мы согласны, — неожиданно сообщил сам Доминик Фортран.