Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

– О да, – ответил он, – она имеет достаточный навык, но у нее слишком много других забот, ведь на ней все хозяйство замка, она обслуживает всех, в том числе и меня, – заключил он с внезапной милой улыбкой. – Я подумал вот о чем, – продолжал он, очевидно, поощренный моей ответной улыбкой. – Как мне кажется, вам сейчас особенно нечем занять ваше время, так почему бы вам не взглянуть на то, что оставил после себя Дэви Битон? Вы могли бы разобраться, насколько полезны оставленные им снадобья, и так далее.

– Ну… вполне возможно. Почему бы и нет?

По правде говоря, мне надоело крутиться только между тремя точками – огородом, моей комнатой и кухней.

Любопытно взглянуть на то, что покойный мистер Битон считал полезным и необходимым для своей профессии.

– Энгус или я сам могли бы проводить леди вниз, – почтительно позволил себе предложить слуга.

– Не беспокойтесь, Джон, – ответил лэрд, вежливым жестом отсылая слугу. – Я сам все покажу миссис Бошан.

Ему было нелегко спускаться по лестнице и, вероятно, больно, однако он явно не желал ничьей помощи, и я ее не предложила.

Врачебный кабинет мистера Битона притаился в отдаленном уголке замка, спрятанный от посторонних взглядов за кухонными помещениями.

По соседству – и достаточно близко – находилось только кладбище, где и покоился ныне бывший хозяин кабинета. Узкая, темная комната в задней части замка могла похвалиться всего лишь одним маленьким и высоко расположенным окошком; плоский луч солнечного света отделял темный и высокий сводчатый потолок комнаты от глубокого сумрака нижней ее части.

Заглянув вслед за Колумом в мрачную нишу этой комнаты, я увидела высокий шкаф, оборудованный множеством крошечных ящичков с этикетками, написанными кудрявым затейливым почерком.

Кувшинчики, коробочки и бутылочки всех размеров и форм тесно стояли на полках над прилавком, на котором покойный Битон, очевидно, имел обыкновение готовить свои медицинские препараты – судя по пятнам на прилавке и по ступке с остатками какого-то вещества.

Колум вошел в комнату впереди меня. Пыль, поднятая им, закружилась в луче света клубом – словно здесь, по меньшей мере, повалился надгробный камень. Колум постоял немного, давая глазам привыкнуть к полутьме, затем медленно двинулся вперед, поглядывая то в одну сторону, то в другую.

Мне подумалось, что он, скорее всего, впервые вошел в эту комнату.

Глядя, как он хромает, пробираясь по узкому проходу, я сказала:

– Знаете, вам помог бы массаж. Я имею в виду, что он снял бы боли.

В его взгляде на мгновение вспыхнул огонь, и я пожалела о своих словах, но вспышка угасла столь же быстро, как и возникла, и на лице обозначилось привычное выражение вежливого внимания.