Джек Ричер, или Дело

Она нащупала «молнию» и легонько потянула ее вниз, медленно, медленно; я чувствовал прикосновение ее маленькой руки, подушечки большого пальца, точное легкое движение указательного пальца. Деверо положила мне на лопатки ладони и стала водить ими в разные стороны; ладони ее были теплыми, сухими, мягкими. Затем она провела ими вниз до моей талии и, чуть задержавшись на ней, повела ими еще ниже. Просунула кончики пальцев под распущенный пояс моих джинсов и, ухватив ткань, потянула ее вниз. Немного опустив джинсы, она вдруг резко дернула их назад и вниз; джинсы спустились с моих бедер.

А мы все целовались.

Мы разомкнули губы, чтобы немного подышать. Она повернула меня и снова усадила. Стащив с меня джинсы, бросила их поверх своей блузки, лежащей на полу. Я сидел на краю кровати, а она, отойдя на шаг и раскинув руки, спросила:

— Скажи, что еще снять?

Я улыбнулся. Вот это выбор. Бюстгальтер, юбка, туфли… Я подумал, что ей лучше пока оставаться в туфлях. Пока, конечно. А может быть, и на всю ночь.

Сбоку была пуговица и застежка-«молния». Элизабет расстегнула пуговицу и стала медленно тянуть вниз замочек «молнии»: один дюйм, два дюйма, три, четыре… В тишине ясно слышалось шуршание «молнии».

Юбка упала на пол. Деверо переступила через нее, сначала одной ногой, затем другой. У нее были длинные, стройные, чувственные ноги. И черные трусики. Совсем узенькие. Просто полоска черной ткани.

Бюстгальтер, трусики, туфли. А я продолжал сидеть на кровати. Она села ко мне на колени. Я, откинув назад прядь ее волос, стал целовать ее ушко. Я водил языком внутри ушной раковины. Я чувствовал, как ее щека прижимается к моей. Я чувствовал, что она улыбается.

Я стал целовать ее в губы, а она, глубоко вдохнув, стала целовать мое ухо. Мы провели минут двадцать, изучая во всех подробностях очертания верхних частей наших шей.

Затем опустились ниже.

Я расстегнул ее тоненький и узкий бюстгальтер. Он упал вниз. Я быстро наклонился к ней. Ее голова откинулась назад, грудь выгнулась мне навстречу. Ее груди были круглыми, упругими, нежными, а сосочки — чувствительными. Элизабет негромко застонала. Я тоже. Изогнувшись, она поцеловала меня в грудь. Я приподнял ее со своих колен и положил спиной на кровать.

Деверо притянула меня к себе. Двадцать сказочных неописуемых минут мы провели, изучая друг друга выше талии.

А затем переместились ниже.

Я лежал на спине. Она, став надо мной на коленях, стянула с меня широкие трусы. Заулыбалась. И я тоже. Десять удивительных минут, а потом мы поменялись местами. Трусики спорхнули с ее бедер, и она, подняв ноги, подала мне знак довести начатое до конца. Я уткнулся лицом промеж ее раздвинутых бедер. Она была влажная и сладкая. Двигалась, но не препятствовала мне.