Джек Ричер, или Дело

Я сказал ей, что, когда позвонил Гарбер и старикан снизу пришел звать меня к телефону, он при этом очень внимательно и придирчиво осматривал номер. Деверо попросила меня не открывать ему дверь сразу, если такое случится сейчас, и дать ей время на то, чтобы спрятаться в ванной. Она сказала, что хозяева редко стучатся к ней. И если вдруг по какой-то причине они постучат к ней на следующее утро и никто им не ответит, они решат, что шериф уже отбыла по своим делам. Это будет выглядеть вполне правдоподобно. Ведь у нее постоянно дел под самую завязку.

Вдруг, непонятно почему, она сказала:

— А может быть, Дженис Мэй Чапман занималась тем же самым, чем только что занимались мы.

Я хочу сказать, что после этого у нее на спине и появились царапины от гравия. Со своим бойфрендом, кем бы он ни был. На заднем дворе в полночь. Под звездами. И железная дорога почти рядом… Может, и в самом деле замечательно заниматься этим вне дома, на открытом воздухе.

— Должно быть, — согласился я. — Прошлой ночью я как раз был возле железной дороги, причем ровно в полночь. Это было похоже на конец света.

— А может, именно в это время она и была убита? И струпья на ранках свидетельствуют в пользу этого?

— Если она занималась сексом в полночь, то убита была около четырех часов утра.

А в какое время нашли ее тело?

— В десять часов на следующий вечер. Всего восемнадцать часов. Как я полагаю, за это время должны появиться определенные признаки разложения.

— Возможно. Только не забудь, что обескровленные тела могут выглядеть весьма странно. И во многих случаях сказать что-то определенное бывает затруднительно. К тому же врач, работающий для твоего ведомства, отнюдь не Шерлок Холмс.

— Так все-таки это возможно?

— Мы должны выяснить, почему она нарядилась и надела колготки в период от полуночи до четырех часов утра.

Мы ненадолго задумались над этим. А затем то, что мы только что испытали, подействовало. Мы прекратили разговоры о красивой одежде, о колготках, об избирателях, наших комнатах, репутации и в конце концов уснули, обнимая друг друга; сбросив простыни и одеяло, уснули голыми в ночной тишине штата Миссисипи.

Через четыре часа я проснулся и снова получил подтверждение давнему убеждению в том, что нет ничего лучше второго раза.

Всю осторожность и предупредительность, свойственные первому разу, можно было забыть. Все трюки, которыми мы пользовались, чтобы произвести впечатление на партнера, можно было отбросить. Вместо них появилось новое чувство близости, ничуть не уменьшившее наше обоюдное душевное волнение. Появилось общее, согласованное понимание того, что нужно делать, а чего не нужно. Второй раз — это нечто; вы готовы к чему угодно, даже к рок-н-роллу.

Именно это мы и испытали.