Джек Ричер, или Дело

Но то, что ее привязывали, это точно.

Мерриэм ненадолго погрузился в молчание.

— Не исключено, — задумчиво произнес он после паузы.

— Насколько это соответствует действительности? — спросил я.

— Посмертное обследование имеет свои ограничения. Для полной уверенности вам необходим свидетель, видевший все своими глазами.

— А как вы объясните полное обескровливание?

— Возможно, она страдала гемофилией.

— А если предположить, что не страдала?

— Тогда единственным объяснением может быть кровотечение под действием силы тяжести. Значит, она висела вверх ногами.

— Зафиксированная в этом положении ремешками или веревками с какими-то мягкими прокладками?

— Не исключено, — снова медленно произнес Мерриэм.

— Поверните ее, — попросил я.

— Я хочу увидеть вмятины и царапины, оставшиеся от контакта с гравием.

— В таком случае вы должны мне помочь, — сказал он, что я и сделал.

Человеческое тело — это машина, которая лечит сама себя, не тратя при этом времени даром. Когда кожа сдавлена, разорвана, разрезана, к месту повреждения немедленно устремляется кровь, и красные кровяные тельца образуют корку и связывающую фиброзную структуру для того, чтобы соединить края раны, а белые кровяные тельца отыскивают и разрушают проникшие в нее бактерии и патогенные микроорганизмы.

Процесс начинается буквально сразу и продолжается по многу часов, а то и дней, необходимых на то, чтобы вернуть коже прежнюю целостность. Графически этот процесс, сопровождающийся воспалением, может быть выражен кривой нормального распределения, пик которой соответствует времени максимального кровотечения, образования и утолщения струпа и борьбы с инфекцией, достигающей в этот период наибольшей интенсивности.

Поясница Дженис Мэй Чапман была сплошь покрыта мелкими порезами, в таком же состоянии была кожа на ягодицах и верхних частях предплечий до локтей. Порезы были мелкие; они выглядели как тонкие иссечения, сделанные острым инструментом, и были окружены небольшими вмятинами на коже, которые из-за полного обескровливания тела выглядели бесцветными. Эти порезы, расположенные бессистемно и в разных направлениях, казалось, были нанесены какими-то свободно вращавшимися предметами одного вида и размера — маленькими и твердыми, не острыми, как бритвы, но и не совершенно тупыми.

Типичные царапины, оставленные гравием.

Посмотрев на Мерриэма, я спросил:

— Как давно, по-вашему, могли появиться эти телесные повреждения?

— Не представляю себе, — ответил он.

— Да что вы, доктор, — с упреком в голосе произнес я. — Вы ведь и раньше лечили порезы и царапины. Или нет? А кстати, кем вы были раньше? Психиатром?

— Я был педиатром, — ответил он. — И я понятия не имел о том, чем мне придется заниматься здесь.