Физрук-10: назад в СССР

Все еще не веря своему счастью, я отправился в каптерку, где наш завхоз и впрямь выдал мне цивильный костюм, сорочку, ботинки, пальто и каракулевую шапку. Я переоделся там же, оставив зэковское обмундирование. И в таком виде спустился в вестибюль, где меня ждал не только дежурный офицер, но и Лида, одетая как в театр. Рядом с ней ошивался и Кукольник. Девушка старалась делать вид, что ее не воротит от его физиономии, но улыбка у нее была слишком уж натянутой. Я протянул предписание дежурному офицеру, тот ознакомился с ним и произнес:

— Заключенный Третьяковский, вы передаетесь в распоряжение подполковника государственной безопасности Кукольника сроком на одни сутки. Завтра, ровно в пятнадцать ноль ноль, вы должны будете доложить о своем возвращении дежурному офицеру. Опоздание будет расцениваться как попытка побега. Повторите!

Я повторил сказанное, он вернул мне предписание и мы вышли во двор. До последнего мгновения я не верил своему счастью. Даже, когда мы вышли за ворота и сели в знакомый «Опель» — не верил. Сейчас меня окликнет часовой, сделает предупредительный выстрел в воздух и тут же, не дожидаясь моей реакции, — на поражение. Ничего этого не случилось. Кукольник распахнул дверцу перед Лидочкой и когда она забралась в салон, велел мне последовать за ней. А сам сел за руль. Это тоже было необычно, но я уже устал удивляться. Решил махнуть на все рукой и наслаждаться мгновением. «Опель» катил по заснеженной дороге. Погода хоть и не баловала, но на воле и она казалась прекрасной. А дальше — будь что будет! За всеми этими, необыкновенными для зэка, событиями, я совсем забыл о том, что произошло в этот мартовский день. И вспомнил только, когда увидел красные флаги с черными траурными лентами, развешенные на столбах и углах домов. По столичным улицам шли плачущие люди. И сидящая рядом со мною Лидочка вдруг зарыдала.

— На улицах было полно патрулей и когда нас остановили в первый раз, подполковник сказал:

— Вот вам документы, покажете их патрулю.

И протянул мне паспорт и карточку с черной траурной каймой. На карточке было написано: «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН СОЕДИНЯЙТЕСЬ! СЛУЖЕБНЫЙ ПРОПУСК №3001. ТОВ. ТРЕТЬЯКОВСКИЙ МИНИЙ ЕВГРАФОВИЧ. ДЛЯ ПРОХОДА НА КРАСНУЮ ПЛОЩАДЬ НА ПОХОРОНЫ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР И СЕКРЕТАРЯ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КПСС ГЕНЕРАЛИССИМУСА ИОСИФА ВИССАРИОНОВИЧА СТАЛИНА».

— Зачем это? — спросил я, окончательно осмелев. — Мы едем на Красную площадь?

— Нет, — ответил Кукольник, — но с такими пропусками нас сегодня задержать не посмеют.

Так и вышло. И первый и последующие патрули пропускали нас без вопросов. Тому, что в документах, которые мне вручил подполковник, значилось имя моего братца, я не удивился.