Физрук-10: назад в СССР

В подворотне они садятся на корточки, стараясь опустить головы как можно ниже, спрятать их между колен. Несколько мгновений рев сотрясает все вокруг, но затем стихает. Оглушенные, Философ и Корабельников выпрямляются, но не сразу решаются убрать ладони от ушей. Философ приходит в себя первым. Дрожащими пальцами он достает из кармана сигареты, закуривает сам и предлагает баснописцу. Тот отрицательно мотает головой.

— Мать вашу за ногу! — почти рыдая, произносит Корабельников. — Чем это они, Граф⁈

— «Сиреной ПВО, не слышишь что ли!..» — перебил я рассказчика. — А тот в ответ: «Какая еще сирена! Разве такие бывают?..»

— Тоже во сне увидел? — уточнил лжеписатель.

— Да, только вместо этого твоего Корабельникова был ты…

— Забавно, но слушай дальше… Хрен их знает, что тут у них бывает… — отвечает Философ. — Хватит ныть, борзописец, пошли лучше мой чемодан поищем.

Они выходят из подворотни и начинают бродить по темной улице, почти наощупь. Неожиданно на пустынной улице появляется первый автомобиль. Его фары ослепляют Философа и поэта, те едва успевают отскочить. За первым автомобилем следует еще несколько. Обгоняя друг друга, опасно подрезая при обгоне, машины несутся, не разбирая дороги. Все это дорогие авто. Одно вдруг притормаживает, отворяется дверца и из нее показывается бледная физиономия Люсьены…

— И она потребовала, чтобы ты поехал с ней и с городским начальством, — подхватил я. — А ты уперся и ни в какую!

— Да, так и было… — кивнул Граф. — Тогда опускаю этот эпизод.

— А дальше были мертвецы? — спросил я. — Или это уже чисто мои кошмары?

— Нет, мертвецов не было… — покачал головой Третьяковский. — Вернее — были, но… Короче, то, что было — оказалось немногим лучше… За машинами начальства покатили легковушки, грузовики, автобусы, мотоциклы и велосипеды с горожанами попроще.

— Что они сказали? — искательно заглядывая в глаза, спрашивает Философа баснописец, имея в виду бежавшее городское начальство.

— Что здесь опасно оставаться, — бурчит тот.

— Пойдем, Графуша, а? — умоляюще произносит Корабельников. — Ну чего мы здесь застряли? Опасно же…

— Пойдем, — соглашается тот. — Как только так сразу… Вот найдем чемодан мой и почапаем.

— Да на кой хрен он тебе сдался, этот чемодан! — истерично воет поэт. — Сам же вытряхнул из него все барахло! Хочешь, я тебе свой подарю? Заграничный!

— Нахрен мне твой заграничный чемодан сдался… — огрызается Философ. — У меня там рукопись, понял!

— Тогда понятно… — сник баснописец. — Так бы сразу и сказал…

Они пытаются отыскать чемодан, воспользовавшись паузой в потоке беженцев на колесах, но вскоре их накрывает звуковая волна, которая слабее рева сирен, но гораздо страшнее оттого, что исходит от несметной толпы.