Голос Ветра (СИ)

Дана залилась краской.

— Цепочку к этой подвеске, пожалуйста.

Спешил, чтобы не передумала. Такую побрякушку я точно потяну и без денег Каримыча. Позор, конечно. Ничего, Даночка! Я так через год развернусь, ты любую вещь в этом магазине сможешь купить.

— Нет, браслетик! — выкрикнула она. И посмотрела на меня светлыми, чудесными глазками. — Если он на шее висеть будет, я на него не смогу смотреть. А так на руке, видно всегда.

Облегчённо вздохнул, и стало как-то тоскливо. Ладно, угощу хотя бы в кафе.

Копейки, а радости полный подол белого платья. Она так смотрела на своего мышонка, что я тоже присмотрелся, поправил подвеску, на белой ручке. Поцеловал руку и отправился оплачивать. Прилив счастья, прогнал тоску. Нужно было с этой девушкой перестроиться на новую волну. Она выбрала ни по цене, ни по престижу, а то что ей сразу понравилось. И неважно, что стоило дёшево, это же Мышонок. И я рад!

— Я очень люблю вареники с картошкой и грибами, и пельмешки домашние, — весело рассказывала она, держа меня за руку.

Мы шли с ней по городу, как молодая только что поженившаяся пара. Мы красивые, молодые, на нас заглядывались. Она танцевала вокруг, порхала, как белый мотылёк, показывала мне мышонка на запястье. Встала на носочки и поцеловала мою щёку.

Опять я одурманен, пленён и глубоко очарован. Протрезветь бы. Ну, ничего папа отрезвит. Появится или меня дождётся, поговорим, всё выясним.

— Мама твоя злая была, — сказал я своей девочке, заводя её в местную пельменную.

Все её эмоции нужно фиксировать. Она была беспредельно удивлена, что пельменная оказалась так близко, как только она о пельменях заикнулась, а ещё её сразил дизайн помещения.

— Зачем красные стулья. Это намёк на мясо? — прошептала она.

— Думаю, красный способствует аппетиту.

Не стала заострять внимание.

— С аппетитом у меня всё в порядке. Смотри, домашние пельмешки.

— То что доктор прописал. Со сметаной?

С подносом мы встали в очередь. Рядом с такой красивой девочкой мне было невероятно комфортно. Я ещё, как последний собственник, приобнял Дану и целовал время от времени, показывая присутствующим, что моя красавица.

Не дал ей ничего нести, сложил всё на поднос и шёл за её белым платьем, когда она выбирала нам место. Выбрала уголок с окном. Но окно выходило не на проспект, а на кусты у тротуара. Очень удачно, я бы тоже туда сел.

Я быстро прочитал мысленно молитву, чтобы Дана не заметила, перекрестил еду.

— Бабушка тоже так делала, — улыбнулась она мне, уловила мои действия. — Можешь не стесняться.

— Отец приучил, — всё же я стеснялся.

Никто из моих одноклассников и друзей в церковь не ходил. Да из школы от силы пять человек и то начальные классы, взрослые наотрез отказывались службы посещать.

Дана вела плечиками, сидела беспокойно.