Грязная жизнь

А сейчас эта вера в нем закрепилась до твердости гранита.

– Ты что, хочешь со мной детей делать? – она немного расслабилась.

Но карабин по-прежнему наведен на него.

– А чо, баба ты знойная, тебя по кайфу поиметь. Может, давай сообразим?

– Думаешь, если одна, то по мужику голодная?

– Вообще-то, да, – честно призналась она. – Но тебе я не дам.

– А это мы еще посмотрим.

Он подошел к ней, грудью налег на ствол карабина и отвел его в сторону. И тут же двумя руками облапал Дуню. Она сопротивлялась, но так, для проформы. После короткой чисто символической борьбы она сама ухватила его за грудки и сильными руками завалила на лавку.

Милицейский автозак с вооруженным водителем и офицером в кабине с натугой катил через грязь да ухабы проселочной дороги. Еще совсем недавно здесь лежал укатанный снег – ехалось легко и просто. Но зима резко отступила под напором слякотной весны.

По этапу из зоны в зону уходили четырнадцать зэков. Вместе с ними в будке тряслись и два автоматчика. Они должны охранять их и в случае нападения на этап дать отпор. Но о нападении как-то не думалось. Да и зэки вели себя покладисто.

Только один Шмат, матерый зэк с двадцатилетним стажем, нисколько не удивился, когда послышались выстрелы и автозак начал сходить с дороги.

– Не, чо за канитель, в натуре? – закричал кто-то из зеков.

А извне снова послышались выстрелы. Стенка тамбура, где сидели автоматчики, вспенилась пулевыми отверстиями. У конвоиров просто не было шансов выжить. Через время открылась дверь, и двое в масках начали открывать решетку.

– Шмат, ты здесь? – спросил один, снимая маску.

В нем Шмат узнал своего родного брата.

– Не выходи, а выползай, – сострил кто-то.

Шмат первым выбрался из перевернутой машины. Вслед один за другим стали выбираться остальные зэки. Но он не обращал на них внимания. Его уже ждала машина. Он сел в нее и был таков. А остальные пусть поступают, как знают.

– Ты меня, когда этта, с болота забирала, пистолет мой с собой не прихватила? – зевая, спросил Мирон.

– Зачем он тебе? – сразу же сникла Дуня.

– А это не твое, блин, дело. Где ствол?

Дуня в оружии толк знала. Прежде чем в тряпку «беретту» замотать, она его разобрала, смазала все части, промаслила снаружи.

– Пригодится, – самому себе сказал Мирон, закончив возню с пистолетом.

Уже почти месяц он у Дуни спит, ест, ну и, конечно же, самогонкой балуется. Этого добра у его лесной подруги хватает. И водочку кушает. С этим также проблем нет. Когда Мирона подстрелили, в кармане у него «штуки» три баксов было. Дуня их для него приберегла, а он ей половину отдал. В райцентр она съездила, баксы на рубли обменяла. Теперь вот в деревню чуть ли не каждый день наведывается.