Грязная жизнь

А еще у Дуни здоровья в избытке. Может трахаться с ним до бесконечности. Никогда ему не отказывает. Курорт у него здесь, одним словом. Но хорош балдеть. Делом надо заниматься. Зима уже все, ку-ку. Снег сошел, земля подсохла, кое-где уже травка зазеленела. Травка его сейчас интересовала, но только в том месте, где они с Крикуном зарыли клад.

Он сунул пистолет за пояс брюк, впрыгнул в высокие резиновые сапоги, натянул на себя ватник и вышел из дома. Во дворе взял лопату, положил на плечо. Дуня лишь встревоженно посмотрела ему вслед. Она уже боялась задавать ему лишние вопросы.

И вообще она его боялась. Запугал ее Мирон, подмял под себя, сделал тихой и послушной.

До избушки, где они когда-то скрывались с Крикуном, он дошел часа через три, не раньше. Не заблудился. Но это благодаря Дуне. Недавно она водила его сюда. На обратном пути рассказывала, как волокла его бесчувственного на себе. Но он ее почти не слушал. Думал о деньгах и золоте, которые здесь припрятаны. А вдруг их нашли менты? Это и предстояло сегодня проверить.

Место, где находился клад, он отыскал по приметам. И сразу же всадил штык лопаты во влажную после долгой зимы землю.

Скорпион не любил работать, физический труд угнетал его. Но сегодня он рыл землю с удовольствием. Его подталкивала корысть. И труд не пропал даром. На двухметровой глубине он наткнулся на железный ящик, обкопал его, откинул крышку. В ящике в целлофановых упаковках лежали две тяжелые сумки. Деньги и золото на месте. Он взял только деньги. Золото слишком тяжелое, чтобы тащить его с собой. И продать его будет не так легко, как хотелось бы. За ним он придет в следующий раз.

Мирон закрыл ящик, засыпал его землей. Все, можно уходить.

Он собирался навсегда покинуть вологодские леса. Но не сейчас. Еще с пару деньков погостит у Дуни. Затем она отвезет его на подводе в район. Надо будет выйти на какого-нибудь барыгу, купить паспорт. Сфотографируется он сам и портрет свой вклеит аккуратненько – не из задницы же у него руки растут. Без ксивы в дальний путь отправляться бессмысленно.

Уже две недели плутал по вологодским лесам Леня Смыкин по кличке Смык. Он ехал по этапу в ментовском автозаке, когда на него наехали кенты Шмата. Водилу пристрелили, офицера, двух конвоиров.

Сам Шмат слинял. Остальные тринадцать зэков остались предоставленными самим себе. Что хочешь, то и делай. Хочешь – в бега подавайся, нет – возле машины сиди, жди, когда тебя менты ногами до полусмерти для острастки измочалят, а потом обратно на зону швырнут. Смык выбрал первое. За преднамеренное убийство он срок тянет, еще одиннадцать лет до звонка. На зоне он в авторитете, неплохо устроился он там. Но лучше уж невольная свобода в бегах, чем свободная неволя за колючкой.

Он вылез из машины сразу за Шматом.