Грязная жизнь

Как будто Кнопаря развеселить хотели.

Ночью Кнопарю не спалось. Гнетущие мысли лишали покоя. Но все же он заснул. А проснулся оттого, что кто-то тронул его за плечо. Над ним склонился браток из «новых».

– Ты, этта, извиняй, брателла, – чуть ли не заискивающе прошептал Штопор. – Но я должен.

– Что ты должен? – с пренебрежением посмотрел на него Кнопарь.

– Разменять тебя, браток.

С этими словами он с силой сжал руками его горло и начал душить. Кнопарь забарахтался, хотел ударить Штопора ногами. Но ноги кто-то держал.

Кнопарь покраснел как рак, глаза его, полные смертельного ужаса, вывалились из орбит. Воздуха не хватало, легкие и голова лопались от напряжения. Сил сопротивляться не было уже никаких. Спасти его могло только чудо. Но чуда не случилось.

В кабаке было тепло, уютно, ласковые телки с большими титьками и крутыми задницами, «халдеи» взад-вперед шныряют, чуть по земле перед ним не стелются. А на улице прохладно, дождь, сырость. И неуютно там жуть как. В машине, правда, можно согреться. Но до нее идти целых сто метров.

– А на хрен! – пьяно махнул рукой Треск и развернулся на сто восемьдесят градусов.

Не пойдет он на мороз. В зале останется, до утра пьянствовать будет с перерывом на сексуальный час. Рита вон все глазками хлопает да язычком по губам скользит. Все в номера завалиться норовит. Будут ей номера. Тут далеко ходить не надо. Вышел из кабака, и вот те, пожалуйста, гостиничный холл. А для Треска там звезду с неба достанут, не то что какой-то там номер люкс.

– Папочка, ну мне же домой надо, – захныкала Вита.

Эта киска с блядскими глазами величала его не иначе как папочка. Хотя он совсем не старый. Сорока еще нет.

Вита ему сегодня больше не нужна. Рита заменит ее на все сто. И Ладу, если мало будет, позовет.

– Эй, отвези ее, в натуре, – пьяно пробормотал Треск, обращаясь к своему телохранителю. – И только попробуй трахни ее! Очко, блин, наизнанку выверну!

– Папочка, он меня и на минет-то не раскрутит, – хохотнула Вита.

– Я тебе дам «мин нет», хренососка.

– Ну ты скажешь, папочка! – Вита потерлась бедром о его пах.

– Пошла, – почти ласково сказал он.

В длинном серебристом платье, в коротком, до пояса, полушубке из песца она была неотразима. И походка у нее – обалдеть, любая фотомодель позавидует. Треск просто не мог оторвать от нее глаз, пока она шла к его машине. Водитель открыл перед ней дверцу. Втискиваясь в салон, она обнажила свою совершенную ножку. Треск послал ей воздушный поцелуй. Да, жаль, конечно, что ей до зарезу нужно ехать домой. А то бы он с ней порезвился. Ничего, завтра наверстает упущенное.

Дверцы «Мерседеса» захлопнулись. Машина плавно тронулась с места. Треск уже хотел уходить, когда грянул гром, всплеск огненного фонтана вырвался из утробы «Мерседеса».