Грязная жизнь

Свет становился ярче, усилился и шум. Когда свет достиг яркости солнца и шум в ушах начал рвать перепонки, все вдруг исчезло.

Мирон открыл глаза и в полумраке увидел женщину. Она стояла над ним со шприцем в руках. Ширнуть его собирается.

– А ну вали отсюда на хрен! – прорычал он.

С голосом у него все в порядке.

Баба вздрогнула, уставилась на него очумевшими глазами, ойкнула и попятилась. Мирон схватил ее за халат, вскочил с койки и тут же почувствовал резь в желудке и гортани. Он поднес руку ко рту и обнаружил трубку, уходившую глубоко внутрь его. Что за хреновина? Еще одна трубка с иголкой на конце торчала у него в вене.

Да это же капельница.

– В больнице, в реанимации, – пролепетала баба.

Он вырвал из себя обе трубки и осмотрелся. Так и есть, он в больничной палате. Как же он здесь оказался?

И тут он вспомнил все. Как выходил из подъезда своего дома, как откуда-то вдруг появилась «Волга», из нее показался ствол автомата. Огонь, грохот и адская боль, растерзавшая его тело. А потом угасающие во тьме голоса. Потом стало совсем тихо. И все, больше он не помнил ничего.

А может, он вовсе не в больничной палате, а где-нибудь в преисподней?

Он внимательно посмотрел на бабу и брезгливо сплюнул – ни на беса, ни на ангела она не тянет.

– А чего такая пугливая? Как будто я тебя сожрать хочу.

– Так вы же мертвый...

– Нет, я не то хотела сказать. Вы, конечно же, живой. Но уже никто не надеялся...

– Так какого же хрена я тут с тобой разговариваю?

– Наверное, врачи ошиблись. Они думали, что вы уже безнадежны.

– Меня нельзя убить, ты поняла?

Сколько раз в этой жизни его пытались убить, сколько ран на его теле! Но он жив. Как будто заговорен от смерти.

– Поняла. – В глазах страхолюдины был суеверный ужас.

Его пытались убить люди Савелия. Выследили-таки. Менты также в курсе, что он грохнул авторитета. И уголовное дело на него, конечно же, завели. Но Мирона не убили. Значит, он под следствием, его ждет наказание.

– Что это за больничка? «Крытка»? – спросил он. – Отвечай, дура!

– Не понимаю, – замотала она головой.

– Тюремная больница или как?

– А-а... Обычная больница.

– Менты поблизости есть?

– Нет, только охранник у центрального входа. Но он не милиционер.

Час от часу не легче.

Полгода между жизнью и смертью. Никто уже не верил, что он оживет. А он ожил. И все потому, что бессмертен!

Мирон ощутил, как его захлестнула волна дикого восторга. Сейчас он чувствовал себя по меньшей мере богом. Он бессмертен, он всесилен, он непобедим!..

– Как мне выйти отсюда? – глядя на женщину как на пустое место, спросил он.

– Вам отсюда нельзя.

– Чо?! – рассвирепел он.

Его рука сжала ей горло. Когда он ослабил хватку, у бедняги уже не осталось ни малейшего желания перечить ему.