По рукам и ногам

 – Ты не хочешь?

– Дело не во мне, – всхлипываю. – Что я Игорю скажу теперь?

Захар выпрямляется и почему-то смотрит на меня как на дурочку.

– Карташова, я думал ты умная, а ты что-то так себе. Пошли, у нас чай остыл уже, а Медведеву из третьей уже скоро в родзал переведут.

Мужчина увлекает меня, едва стоящую на ногах в соседнюю ординаторскую, где уже действительно остыл наш чай. Снова как ребёнка усаживает на стул и подвигает кружку и вазочку с печеньем."

"– Слушай сюда, Маша, очень внимательно, раз у тебя гормональный бум отключил мозги. Мы с Котовским дружим четыре года. Не притирались и не присматривались, а после родов его сестры сразу стали дружить близко. И вот что я хочу тебе сказать о нём: интереснее и необычнее человека я ещё не видел. Мудрый не по годам, хваткий, наблюдательнее любого агента ФСБ, наверное. Но я сразу понял, что в нём сидит что-то. И речь не об увлечениях верёвками, а что-то в душе. Глубоко внутри. Сломанная ветка, которая не срастается, но он её старательно перетягивает и перевязывает. А потом появилась ты, и тогда я понял. Вот прямо тогда, когда тебе стало плохо в клубе. Вместо хитрожопого прищура я увидел панику во взгляде. Понимаешь, к чему я клоню?

Пожимаю плечами, шмыгнув носом.

– К тому, что Кот тебя любит. Любил все эти годы. Но однажды ожёгшись, он дует на воду. Натягивает поводок до треска, дико боясь, что снова всё полетит к чертям. И, Маш, сколько раз вы не предохранялись? Вряд ли один или два.

Вспоминаю, что действительно, Игорь не единожды пренебрегал защитой. Он очень предусмотрительный, но тут как-то всё само собой получалось.

– Но ведь я таблетки пью, Захар.

– Я ему конкретно сказал: противозачаточные могут не сработать, ты их в других целях пьёшь. И, знаешь, Кот не похож на того, кто действует на авось. Так что успокойся, выпей чай, полчаса отдохни и вперёд работать.

– Захар, пожалуйста, не говори ему ничего. Я сама, хорошо?

– Ну конечно, о чём ты вообще. Это только ваше дело. Но лучше не тяни, не создавай себе и ребёнку лишний стрессовый фон.

Захар в пару глотков допивает свой чай и уходит, оставив меня одну. Меня обволакивает тишина и одиночество. Хотя нет, какое одиночество, если внутри меня… и уже даже сердце бьётся…

Я прижимаю ладонь к животу и вдруг ощущаю такой мощный толчок в груди. Как печать. Ребёнок! Мой! Мой и Игоря!

Игоря, который меня любит. Он ведь любит, да. И я его. Я всё ему скажу. И даже если он не готов, наш малыш будет жить, будет знать, что у него есть замечательный отец, которого безумно любит его мать.

Глава 43.

– Привет, Стрекоза, – тёплый любимый голос греет душу, но заодно и вызывает щемящее волнительное чувство. Я ведь ему так ещё и не сказала. Вторая неделя пошла, а я никак момент подобрать не могу. Трушу.