Люди крепче стен

Но, когда мы его разыскали, чтобы вывести, он сказал, что не бросит своих солдат и что будет прорываться вместе с ними. А во время прорыва он был убит. Вы спросили, почему мы были наказаны? Именно по причине того, что мы не сумели вывезти командующего из окружения. Но не связывать же генерала, в самом деле, чтобы усадить в танк!

— Вынужден согласиться, — ответил Эрнст Гонелл. — Я был немного знаком со Штеммерманом. Он был настоящий солдат. Кажется, его похоронили русские, и весьма достойно.

— Именно так, господин генерал-майор. Русский военачальник Конев лично отдал распоряжение, чтобы пленные похоронили командующего с воинскими почестями… Я и сейчас чувствую свою вину перед генералом.

Если бы мы могли настоять…

— Не ругайте себя, ничего бы не изменилось.

— Я знаю, но ничего не могу с собой поделать, — признался Майер. — Надеюсь, что моя служба в Позене сгладит чувство вины.

— Вы в нужном месте, Майер, сейчас от наших действий зависит судьба Германии. Постарайся повоевать подольше, — пожелал комендант.

Артиллерийская атака

Василий Чуйков внимательно наблюдал за ходом атаки. Пока все шло согласно плану.

Пехота под прикрытием артиллерии и танков вела бой у обломков моста через Варту. Счетверенные пулеметные установки буквально захлебывались в лютой злобе.

Наступление Мотылевский проводил грамотно. Часть сил оставил перед бастионом, не давая возможности немцам высунуться и помешать полкам форсировать Варту.

Форсирование прошло успешно. Бастион оказался в окружении, и теперь полковая артиллерия и подошедшие танки расстреливали его стены в упор. Ожесточенный бой завязался у главного входа, ворота которого расстреливали тяжелые танки.

Еще час-другой — и врата рухнут под натиском штурмующих, впустив во внутренний обвод крепостей пехоту.

Подняв трубку, Чуйков спросил:

— Как идет штурм форта?

— Подошли вплотную к Цитадели, товарищ командующий, — прозвучал энергичный голос генерал-майора Мотылевского. — Провели усиленную артподготовку по всем бастионам южной части Цитадели. Крепко сопротивляется фашист, но ничего, мы его давим!

Человек редкого мужества, он не мог находиться в блиндаже, когда его дивизия штурмовала крепость. В мембраны телефонной трубки громко колотила тяжеловесная очередь станкового пулемета, как будто командир дивизии лично жал на гашетку.

— Докладывать мне через каждые полчаса! — приказал Чуйков.

— Есть, докладывать через каждые полчаса! — бодро откликнулся командир дивизии.

Артиллерийский гул глухо пробивался через трехметровую кровлю наблюдательного пункта, то усиливался залпами тяжелых гаубиц, то вдруг неожиданно приглушался — это палили полковые пушки и дивизионные минометы.

Командующий армией внимательно осматривал подступы к Цитадели.