Лукоморские царства

— Эй! Проснись! — Волк не церемонясь, силой стянул обмякшего мальчишку с седла и встряхнул. — Сомлел-то чего?

— Неееа чего, — язык заплетался, как будто он позабыл, как надо говорить.

— А раз ничего пошли в палаты! — и поволок за собой. Степан переставлял ноги и всё оглядывался на заветное окно.

Елисей распорядился и им отвели роскошный терем. С большим садом, конюшней, мыльней. Катя смотрела в окошко, сидя за столом, уставленным всевозможными яствами, и размышляла. Она уже поняла, что со Степаном случилось что-то нехорошее. Он сам на себя был не похож. Вид такой… Возвышенный, как будто сейчас стихами говорить начнет. Такого за ним раньше не наблюдалось, и Катерина растерялась.

— Ты чего такой… Загадочный?

— Я? Нормальный я! А вот она… Такая! Такая… — вид стал откровенно глупым, и Катерина начала прикидывать, стоит ли его водичкой полить. Холодненькой. Или погодить немного. Посмотреть, как дело пойдет.

— Ты чего заикаешься и глаза закатываешь? — строго спросила его Катерина.

— Она, она… Это просто мечта! Сказочная царевна, принцесса. — Степан смотрел сквозь Волка, явно видя не хмурого Бранко, а нечто прекрасное.

— Оооо, девица-то точно в матушку пошла, однако! — Кот обошел Степана вокруг, внимательно оглядывая его со всех сторон, и покачивая головой.

— В какую матушку? — рассеянно уточнил Степан, так же мечтательно разглядывая бревенчатую стену, так как Волк отошел к Катерине, что-то тихо рассказывая её на ухо.

— Её, разумеется. Чью же ещё! Ты же слышал. Матушку раскрасавицы этой самой. Елисея нашего сестрицу троюродную. Царицу Настасью. Она тоже как вот любила голову морочить. Многие голов лишались из-за этого. — Кот прервался, полизал лапу, и продолжил. — Головы эти, кстати, до сих пор на кольях висят, вокруг дворца её. Такая затейница, однако! Степааан, ау! Тебе рассказываю.

— Ты шутишь? — Степан ничего не понял из того, что ему говорили, и похоже, позабыл то, что ему Волк рассказывал только сегодня днем! Просто смотрел в стену.

— Да какие уж там шутки! Степааан! Волк, может пни его уже, а? А то никак не реагирует. — Кот кивнул на мальчишку, так же восторженно рассматривающего стенку.

Волк лениво толкнул ногой в сторону Степана тяжеленную дубовую скамью, которая легко выбила из-под него табурет. Степан даже падая сохранял то же глупое выражение лица, и только ощутимо грохнувшись на пол потряс головой и ошалело огляделся. — А чего это я упал?

— Мимо скамьи сел, — ответил, ухмыляясь, Кот.

— Ааа, ну, ладно! — Степан опять уселся и уставился на стену.

— Котик и что с ним делать? — Катя испуганно смотрела на Степана, который вел себя как психически сильно нездоровый человек.

— Ничего уже. Или сам оклемается, или… Ну, или не оклемается. — Кот хмуро посмотрел на Степана. — Это не лечится.