Лукоморские царства

Это влюбленность, знаешь ли, такая болезненная. Помнишь Белояра? Вот примерно то же самое и со Степаном.

— Да что тут куда не плюнь, какие-то опасные царевны! — расстроилась Катя.

— Это не тут, это везде. Просто не такой силы. У нас же все как в вашем мире, но со сказочным уклоном и усилением, — вздохнул Баюн. — Царевичи такие, кстати, тоже имеются… — уже тише проговорил Кот.

— Да, а красавица наша Гордея ещё и из-за тебя разохотилась, — проговорила Жаруся.

— Да я-то что ей сделала? Елисею помогла? Или ей Авдей сильно был дорог? — Катя даже руками всплеснула.

— Нет, дядья тут совсем не при чем, наплевать ей на обоих. Ты её сильно раздражаешь. Очень сильно! Очень! Она-то уже про тебя наслышана. Ты можешь то, что ей недоступно. К тому же внешность… Да, у тебя совсем другой стиль, но её любая не уродливая девица злит. Она тебя во дворе увидела. Озверела просто. А тут ещё Степан подвернулся. И попал как кур в ощип. Бедняга. Он сейчас просто болен этой Гордеей. — Жаруся печально посмотрела на Степана.

Катерина с сочувствием покосилась на улыбающегося стене мальчишку.

Правда, сочувствие скоро сменилось жгучим раздражением, Степан прямо с утра отправился к заветному окну, в надежде увидеть свою мечту. И увидел. Царевна Гордея служанку поставила, высматривать спутника сказочницы. А уж как только его высмотрели, у бедняги Степана шансов ноги без потерь унести уже не было никаких. Целый день он был при Гордее. Как собачка шел по пятам. Слушал речи, как медовые потоки, заполнявшие весь разум. Гордея развлекалась. Сказочницу Катерину она возненавидела как только про неё услышала. Слишком о ней хорошо и много говорили, а уж когда увидела, совсем извелась, стараясь как-то навредить. Степана сделать своим рабом у неё получилось легче легкого, но этого было мало. Как только она поняла, что мальчишка может быть в тумане и не засыпать, Гордея тут же сообразила, как его можно использовать. У её матери было драгоценное, да что там, бесценное ожерелье. О нем Гордея мечтала, как только начала о чем-то мечтать! Матушка же как назло, ожерелье не давала, носила сама. А теперь-то оно её матушке без надобности, в тумане да во сне, она и запретить не может! Так что ожерелье по праву её! Гордея представляла свою мечту у себя на шее, и прикрывала глаза от восторга. А мальчишка оказался просто подарком. Он-то и отправится за драгоценным ожерельем. Правда… Там матушка какие-то ловушки устраивала для желающих украсть такую ценную вещь, и Гордея толком не знала, где они и как устроены, но и не подумала мальчишке о них сказать. Подумаешь, одним больше, одним меньше. Да и к тому же, у её матушки в возрасте самой Гордеи на счету уже была пара погибших ради неё в поединке.