Лукоморские царства

 — Всё! Всё на месте, и нас тут не было!

Корзину она оставила ровно там, где взяла, кинжал вложила в ножны стражника, крепко спящего на крыльце и спустившись по ступенькам, потянула за собой Степана.

— Пошли скорее, мне тут очень головы на нервы действуют.

— Какие головы? — удивился Степан.

— Ты что, заболел? А ну да, что я спрашиваю! Голову подними. Свою! — Степан посмотрел, куда Катерина указала, и взялся за горло обоими руками.

— Это что? Это то, что мне Волк и Кот рассказывали? — его резко затошнило.

— Да, именно. Это женихи, влюбленные несчастные люди. Как ты их не увидел?

— Ннне знаю, я только о Гордее думал и об ожерелье, которое она хочет! Голову я не поднимал. Погоди, погоди, сейчас я… — он глубоко дышал, стараясь смотреть себе под ноги. Головы выглядели так, как будто их всех отрубили только вчера. — Нифига себе мать у неё! — выговорил, наконец, Степан.

— Говорят, это родовое, наследственное качество. — Катерина сочувственно смотрела на бледного в зелень Степана.

— Ты что, хочешь сказать, что Гордея такая же? Ты… Да ты!!!! Как ты можешь! Ты… Она была права! Ты её ненавидишь и завидуешь! — Степан рванулся, скорее отойти подальше от презренной особы, которая посмела такое предположить о его прекрасной Гордее.

Катерина опешила. Обиделась, а потом взяла себя в руки. — Что взять с болящего? — подумала она про себя. — Вот, если оклемается, я ему всё припомню!

— Я про Гордею, между прочим, вообще ни слова не сказала. А вот то, что бабушка её тоже занималась украшением терема, это мне рассказывали. Вон старый терем! Смотри. — Катерина решительно шагнула к мальчишке и развернула его за плечи налево. Там стоял потемневший от времени частокол, и все его острия были заняты. — А Гордея-то как раз ничего такого не делала. Её терем вон только построили, когда туман пришел. — Катерина махнула рукой направо. И про себя от души поблагодарила Ивашку за полезную информацию.

Степан послушно повернул голову и встал как вкопанный. Терем радостный, светлый, высокий, был окружен таким же частоколом, но пустым.

— Так что ты зря думаешь, что я царевну Гордею в чем-то обвиняю. Видишь, заборчик-то без украшений. — Катерина пошла в сторону городских ворот. — Ну, ты там её ждать будешь, или сейчас со мной пойдешь?

Степан помотал головой, ему вдруг померещилось, что на свободных кольях нового терема показалась его собственная голова. И он почему-то перепугался так, что рванул за Катериной, независимо ныряющей в застывшей толпе горожан. — Стой, я с тобой иду! Да погоди ты уже!

— Сюда давай, под телегу. Так проще пролезть, — позвала его Катерина.