Лукоморские царства

— А почему ты сразу сказку не разбудишь?

— Знаешь, меня не оставляет подозрение, что чем дальше мы от этого города окажемся, тем спокойнее дело пойдет, — глубокомысленно заметила Катя, выбравшись из городских ворот, и с облегчением вздохнула.

— Да, неприветливый город. — Степан покосился на видневшиеся за крепостной стеной головы и поежился.

— Да ладно, не придирайся. И привыкай, ты же сюда хочешь! Нормальный город, может у них так принято. А что? Логично. Вот не прошел кандидат испытание, так может злобу затаить, начать мстить таким-то красавицам! — Катерина пробиралась сквозь густой кустарник на ближайший холм. Степан плелся за ней, и пытался понять, это она сейчас серьезно, или шутит? Голос вроде, серьезный. Но, не может же она так думать! А если и может, то это не Катерина!

— Кать! Ты шутишь сейчас? — не выдержал он, наконец. Почему-то мысль о том, что царевна Гордея думает, скорее всего, именно так, в этот момент в голову ему не приходила.

Катька отмахнулась от него, как от зудящего комара, уселась на холме под невысокими осинками, и начала сказку:

— В некотором царстве, в некотором государстве жила царевна, умом да красой славилась она на весь белый свет, и ехали отовсюду женихи в то царство…

Степан уселся рядом и смотрел как туман исчезает, а люди на дороге начинают приходить в себя. Потом, когда Катерина закончила сказку, он встал и отряхнувшись присмотрелся к проснувшемуся городу. И вздрогнул, ему показалось, что головы смотрят и именно на него. Они что? Поворачиваются?

— Ты чего? — Катерина стояла рядом.

— Так, глупо очень. Но, кажется, что они на меня смотрят. — Степана била дрожь. Катерина глянула на город. А потом решительно потянула Степана вниз с холма, подальше от хором царевны Настасьи.

— Никак не налюбуешься? Чего ты их рассматриваешь всё? Пошли отсюда уже.

Не мог же он Катьке сказать, что в мечтах видел себя женихом красавицы Гордеи. А теперь по шее всё время пробегал узенькой полоской холодок, как будто ледяное лезвие касалось. Он тёр шею, но странное ощущение не проходило. И как-то образ красавицы-царевны померк что ли…

Они бегом кинулись в лес, и отбежав подальше, Степан поднял серебряный рожок и позвал их спутников. Очень скоро между деревьями сверкнуло золотом оперение Жаруси, она ласково тронула клювом Катину щеку, и изучающее посмотрела на Степана. Тот был бледен и почему-то всё время потирал шею. Глаза уже больше походили на обычные человеческие, а не на две оловянные плошки с отражением Гордеи в них.

Волк налетел ураганом, Степан рухнул, проехался спиной по мху до ближайшей сосны и ошалело уставился на волчью пасть, нависшую над ним.

— Чем ты думал? Как ты посмел??? Ей пришлось идти за тобой одной! — зарычал Бурый Степану в лицо.