Лукоморские царства

Нападал на царства, или одарял кого-нибудь чужими руками. Ягиными, например. А сейчас туман украл у и тебя это. И подобрался к твоим владениям, и захватывает их. И ты сам умереть-то ты не можешь, а можешь только уснуть в тумане, и отдаться на милость победителя, а они, знаешь… Не милостивые прямо скажем. — Катерину передернуло.

Кащей молчал, и кажется, за минуту постарел на тысячу лет.

— Так что ты, можешь нас убить, конечно. Я, как ты правильно понял, замерзну первой. У меня и правда сил немного уже осталось. А дальше-то что? Подумай?

— Но, ты же пыталась меня погубить в болоте! — прошелестели бледные сухие губы.

— Самому-то не смешно? Как тебя бессмертного можно погубить в болоте? Если бы я хотела тебя погубить, то сбросила бы в туман. И ты бы спал. На милости тварей. А так, мне просто требовалось тебя задержать. — Катерине стало холодно, совсем холодно. Но она упрямо продолжала. — Я же тебе уже говорила, ты злодей, конечно, но без тебя сказка не живет. Ты тут нужен, как это не удивительно. Мне нужно, чтобы тут был ты, а не твари из тумана! — она подняла голову и посмотрела в небо, усыпанное огромными и близкими звездами. От них тоже веяло безнадежным холодом.

— Как же я замерзла! Даже мысли, кажется стали медленные и холодные, — подумала она.

Из-под обломков рухнувшей стены, выбрался ледяной вихрь, прижимаясь к земле, он завился вокруг ног Кащея, и начал подбираться к Катерине.

Кащей тоже посмотрел вверх, потом на девчонку, у которой и губы уже побелели. И снова рассмеялся.

— Удивила, ты меня, сказочница! Я думаю, мы с тобой ещё побеседуем, да и сказки ты мне почистишь, а сейчас… Чего вы все замерли? Разгромили мне половину замка, да ещё и сказочницу свою чуть не угробили! Забирайте её и отогревайте скорее! Тоже мне герои, даже сказочников собственных уберечь не могут! Мне, может, и правда скучно станет, если я вас сейчас тут всех порешу! А ты! — рявкнул он на вихрь. — Сопроводи, чтобы побыстрее было! Да не морозь! Пшел! — и пнул ногой податливые воздушные завитки. А сам спокойно развернулся к ним спиной, и махнув рукой, начал восстанавливать стену. Последнее, что увидела Катерина, падая на волчью спину, как повинуясь взмаху белых тонких пальцев, разлетаются огромные ледяные глыбы.

Веки опускались на глаза, и векам тоже было холодно. — Странно как… Разве глаза могут так замерзнуть? — думала Катерина. Жаруся кинулась к ней, мгновенно пристегнула её перышко и приказала одеть Катю как можно теплее, о Степане, клацающем зубами, тоже не забыла. Они летели стремительно. Волк обернулся человеком, взял на руки Катерину, и укутав её меховым плащом, и покрепче прижав к себе, вез на Воронко, с тревогой глядя, как она смотрит на звезды, как медленно поднимаются и опускаются ресницы. — Ты как? — не выдержал он, наконец.