Лукоморские царства

— Ой, как я эту пакость не люблю! — Катя фыркнула. — Столько бед натворил этот туман! О! Вроде дома впереди.

Они обошли всю деревню и нашли всё-таки дом старушки и старичка. На заборе сидел петушок, который, даже видя подползающий туман, не покинул своих хозяев. Так и уснул на посту. Бабушка с дедушкой сидели в избе. Старик положил на плечо жене руку, а она заглядывала ему в лицо, так и застыли. На столе стояла мельничка. Пол в одном месте был поврежден, и отремонтирован, так же как и потолок. Это было видно по цвету досок. Там когда-то вырос гороховый стебель, с которого старик и достал меленку и петушка.

— Почему они даже не попытались? — Степану стало так пронзительно жалко эту пару, что он даже разозлился.

— Старенькие уже. Скорее всего, сил уже не было идти далеко и надолго. — Катя сама вытирала глаза. — Да и куда им идти, детей нет, всё, что нажили тут, некуда им было… Так, выходим, чтобы не смущать хозяев, когда проснутся! — решила Катерина, утягивая Степана за забор.

— Жили-были старик и старуха. Жили они очень бедно, и раз чистила старуха горох и укатилась одна горошинка в подпол…

Пронзительный петушиный крик, кажется, помогал свежему ветру прогонять остатки тумана.

Петушок осмотрел Катерину, и отвесил ей важный поклон. То ли почувствовал, то ли понял, кто она. Катя помахала ему рукой, и через забор увидела, как старичок и старушка, ласково поддерживая друг друга выходят во двор, на солнышко, на свежий чистый ветер. Деревня просыпалась, те, кто остался, и не ушел от тумана, выходили из домов, перекликались с соседями, загомонили птицы.

Катя и Степан возвращались к тому месту, где оставался Кот, Волк и царская свита.

— Слушай, а чего там такой ор? — Степан притормозил и быстро подтянулся на ветке толстенной березы, стараясь рассмотреть, что происходит впереди.

— Как чего? Люди проснулись, радуются. А, вон наши скачут. — Катя махнула рукой, показывая на трёх красавцев-коней.

Степан с завистью смотрел, как сидит в седле Волк. — Тьфу, Бранко то есть. Надо даже в уме пока его так называть, а то проговорюсь, — одернул он себя. — Сидит как влитой. А ведь не человек даже!

Зато Кот болтался как мешок, правда, он был так доволен, что даже не сообщил окружающим в тысячный раз, как он не любит ездить куда-либо на ком-либо.

— Катенька, душа моя! Ты бы видела, что там творится! Такие восторги, радость! Вся свита с ума сходит. Правда, боюсь, они сейчас подерутся.

— От радости? — удивилась Катя.

— Нет, от того, что опять решить не могут, куда тебе идти.

— Может, сбежим? — с надеждой спросил Волк. — Чего тут опять ждать, пока они надумают, какого именно первого боярина уважить и послать Катю спасать его земли? Устал я от них. Сильно.

— Потерпи, Волчок, тьфу, Бранко.