Мёртвое озеро

Я не очень-то верю в то, что полиция найдет их, хотя Престер спокойно и логично вещал мне о досмотрах на дорогах, знании местности и привлечении самых лучших поисковых собак, которые пойдут по запаху, взятому из спальни Коннора.

Я полагаю, что этот запах приведет их всего-навсего к тому месту, где стояла машина – легковушка, пикап или фургон. Я думаю о том, что, если припарковать под нужным углом тот фургон, который Хавьер пытался продать мне, это было бы идеально для такой цели… поставить под углом к входной двери дома, открыть сдвижную дверь позади пассажирского места.

Отличное прикрытие для того, чтобы вынести находящихся без сознания детей из дома, загрузить их в фургон и запереть дверь.

Собаки не приведут нас к ним. Они дойдут лишь до того места, где были мои дети, – может быть, до дороги.

До того, как мы направились сюда, я не замечала, что тяжелый влажный воздух наконец сгустился в клубящиеся темные плотные тучи, нависающие низко над головой. И сейчас, ожидая в допросной комнате, я слышу легкий перестук первых капель дождя. Дождя, который смоет все запахи.

Дождя, который смоет все следы и улики, сотрет все начисто, пока тела моих детей медленно не всплывут на поверхность, словно бледные пузыри из плоти.

Я прячу лицо в ладонях и пытаюсь не закричать. По крайней мере я приглушаю крик, но кто-то открывает дверь снаружи и заглядывает в комнату, хмурясь. Потом снова закрывает дверь, видя, что я не истекаю кровью и не валяюсь без сознания. Не знаю, как бы они повели себя, будь на моем месте родитель других пропавших детей; но Джина Ройял… Джина Ройял попадает под подозрение первой, последней и вообще какой угодно и всегда.

Престеру требуется немало времени, чтобы добраться до меня.

К тому времени, как он входит в комнату, дождь усиливается, стук капель по крыше сливается в сплошной гул, и хотя здесь нет окон, я слышу отдаленные раскаты грома, прокатывающиеся над холмами. Становится определенно прохладно. И сыро.

Престер побывал под дождем, это совершенно ясно, потому что в руках у него полотенце, которое, вероятно, висело на стойке в умывальной, и он вытирает им волосы и лицо и промокает с пиджака потеки воды. Капли срываются на пол, образуя мокрые кляксы, похожие на темные звезды, и я думаю о других каплях и потеках в комнате Коннора.

Бурые мазки, бурые капли – сейчас они, конечно, совсем не похожи на то, что люди ожидают увидеть, слыша слово «кровь».

Кровь Коннора уже потемнела за эти несколько часов, а я все сижу в этой проклятой допросной, замерзшая, дрожащая и отчаявшаяся, и Престер говорит мне, что их еще не нашли.

– Мы не нашли также Хавьера Эспарцу, – сообщает он. – Софи, ответившая нам по телефону в тире, сказала, что он отправился ловить рыбу.

– Это вполне обычное объяснение.