Мрак в конце тоннеля

Хотя и необходимым… Сегодня я обязательно получу заветную таблетку. Ведь она очищает душу от греховной скверны, которую мы получаем вместе с греховной пищей…

У кошки в темноте светятся глаза. Это я знал из прошлой своей жизни. Ведь божественное учение нашего великого господина допускает частичный переход знаний из одного воплощения в другое… Кстати, имя Платон я слышал в прошлой жизни. Не знаю, кому она принадлежало. Но что-то знакомое.

Мы шли по доскам, время от времени уступая дорогу тележкам. Но спустя какое-то время люди перестали попадаться нам навстречу. Рабочая штольня ушла влево, а мы ответвились вправо. Здесь тоже были установлены подпорки, под ногами гудели доски, но люди уже не мешали нам двигаться дальше…

И еще здесь горел свет под потолком. Лампочка включалась, когда мы к ней подходили, и выключалась, когда оставалась у нас за спиной. Затем зажигалась следующая. Но я на лампочки старался не смотреть; мне совсем не нравился их свет. Это же все знают, что свет – это грех…

Мы шли наклоном вверх, пока не вышли к какой-то железной двери, закрытой на засов с нашей стороны. Бригадир открыл ее, и мы оказались в просторном помещении. Ровные, гладко отшлифованные стены, под потолком фонари в решетчатых абажурах. Не лампочки, как в шахте, а настоящие фонари, но ни один из них не горел. Впрочем, это мне и не нужно. Я хорошо видел в темноте на расстоянии нескольких метров, а больше мне и не надо. Необъятные просторы, учил нас господин, есть яма, куда проваливаются и где погибают грешники.

Мы двинулись дальше, из одного помещения перебравшись в другое, более просторное. Какие-то железные бочки на трубах, вентили… Бочки. Я знал, что такое бочки. И про вентили тоже слышал. Из другой жизни. А бочки эти, кажется, назывались фильтрами. Да, чтобы фильтровать грязный воздух.

Воздух в нашей прошлой жизни был грязным от грехов, и фильтрационные установки пытались его очищать. Какими наивными мы тогда были! Разве можно смыть грех технической водой? От греха может очистить только смерть…

Мне повезло – я помнил, как умирал. Я провалился в спасительную бездну, которая и воскресила меня для нынешней счастливой жизни, где есть бог и святая вера в него…

Мы шли по колено в воде, но для меня это нормальное состояние. Что за шахта без воды? Вода – это жизнь, и откачивали ее только для того, чтобы она не мешала нам работать. Хотя, конечно, гораздо приятней было работать в сухой шахте. Но такое удовольствие само по себе – грех. И хорошо, что есть чудесные таблетки, которые очищают душу.

По каменным, идеально ровным ступенькам бригадир поднялся к следующей двери, открыл ее, и мы оказались в просторном и совершенно сухом коридоре, откуда свернули в боковое помещение.

Пол здесь был гладким. Невероятно гладким.