Keeping 13

Была половина десятого утра, и, за исключением случайного выгула собак, мы должны были немного отдохнуть.

— Ты не собираешься спросить меня, куда мы направляемся? — Спросил я, бросив быстрый косой взгляд в ее сторону, прежде чем снова сосредоточиться на узкой, изрытой выбоинами дороге передо мной.

— Нет, — тихо ответила она.

— Нет? — Я приподнял бровь. — Почему нет?

Она открыла глаза и повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Потому что я доверяю тебе.

Ну и дерьмо.

Потянувшись, я взял ее правую руку в свою и положил себе на колени.

Несколько часов спустя мы с Шэннон совершали, должно быть, сотый круг по пляжу, и я старался не слишком думать о своем желудке.

Я съел весь свой дневной запас вскоре после того, как припарковался сегодня утром — протеиновые коктейли и все такое, — и все еще умирал с голоду. Я списывал свой голод на морской воздух, потому что, черт возьми, у меня было недостаточно энергии, чтобы испытывать жажду мяса, если только попытки сохранять трезвую голову с Шэннон в непосредственной близости не представляли собой такой напряженной деятельности. Мое сердце, конечно, так и думало, поскольку оно совершало круги в моей груди, прыгая, как гребаный отбойный молоток. Или, может быть, это нервы заставляли меня проголодаться? Черт, я никогда не был нервным человеком, но, Господи, эта девушка творила странные вещи с моей внутренней системой.

Идя в ногу с Шэннон, я заставлял свои ноги двигаться, концентрируясь на том, чтобы ставить одну ногу перед другой и просто двигаться. Она никак не прокомментировала мой темп или то, как чертовски жалко я выглядел, когда неуклюже ковылял рядом с ней, разминая затекшие мышцы.

Время от времени я проверял ситуацию, слегка отстраняясь от нее или незаметно отходя на несколько футов за пределы досягаемости, притворяясь, что смотрю на что-то, чего там не было, в то время как я затаил дыхание и ждал, каким будет ее следующий шаг.

Она каждый раз пугливо сокращала пространство, придвигаясь все ближе и ближе, пока не оказалась боком ко мне. Я проделал это по меньшей мере четыре раза, просто чтобы убедиться, что это было то, где она хотела быть — со мной, — потому что иногда меня пугало незнание того, что творилось у нее в голове.

Время от времени она останавливалась на пару минут, чтобы проверить ракушку на песке или притвориться, что поправляет колготки, но я знал, что это чушь собачья. Она ставила мне подножки. Она останавливалась, чтобы я мог отдохнуть.

На нас лил дождь, но Шэннон это, казалось, не беспокоило. Казалось, она была совершенно довольна тем, что находится здесь со мной.

Она тоже снова заговорила, отвечая на все глупые вопросы, которые мог придумать мой мозг, пока мы бродили бок о бок по камням и мокрому песку.