Отдана чудовищу

Настоящие? Она необычная. Просто космос. И ты знаешь, я люблю таких худышек. Я тебе завидую. В постели она хороша? Я хотел бы это узнать лично.

— Что сказал? — хватаю его за шкирку и впечатываю в стену. Сигарета падает из его рук.

— Эй! Остынь! Да что с тобой такое? Мы всегда обсуждали баб.

— Она не баба! А моя жена!

— Ой только не говори, что влюбился! Защитник, — он убирает мои руки с себя. — Я не поэтому поводу тебя позвал. Твой отец зовёт мня на охоту.

— А то, что Илья и Дима уже были с ним на охоте. И вернулись от туда потерянные. Сколько бы не расспрашивал их, они не рассказывают. Говорят, что туда попадают только избранные. Но почему они вернулись такими молчаливыми и угрюмыми? Что там случилось?

— Я не в курсе. Слышал про охоту, но отец меня не брал. Говорит, что я, пока, не готов. А к чему, хрен знает.

Вернулся к Олесе. Она, приподняв лобстера за клешню, рассматривает его как инопланетное существо.

— Соскучилась? — сажусь рядом. — Не ешь? Меня ждёшь?

— Эм, я не знаю как это едят. Константин учил меня пользоваться приборами, а как его разделывать не знаю.

— Ты поэтому на свадьбе не ела? — она кивнула. — Я помогу, — надеваю ей нагрудник, перекинув шелковые волосы на одну сторону. Когда мои пальцы касаются тонкой шеи, она покрывается мурашками. Сдерживаюсь от желания поцеловать бьющуюся венку. Откручиваю клешни и подношу к губам Олеси

— Пей сок, — она покорно высасывает, чем вызывает у меня недвусмысленные фантазии. Смеётся. Этот мелодичный звук, теплом разливается в груди. Вся перепачканная соком, такая смешная и очаровательная.

— Можно мясо вынуть вилками, но я больше люблю так, — достаю руками и подношу ко рту Олеси. Мой взгляд темнеет, когда нежные губки обхватывают добычу, касаются моих пальцев. Выходит очень сексуально. Между нами искрится. Хочется наброситься на губы, перепачканные соком, облизать их.

Она тут же краснеет, опуская взгляд. Я не хочу больше её смущать, показываю на своем ракообразном. Мы доходим до брюшка.

— Что это? — она указывает на серо-зеленную субстанцию.

— Томалли. Печень лобстера. Это деликатес. Я люблю, но некоторые нет, — Олеся осторожно лижет языком.

— Нет, я пожалуй откажусь, — она морщит носик.

— Расскажи мне о себе, Олеся.

— Всё. Как ты жила-то без меня? — я улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой. Она смеётся, отрицательно качает головой и откидываясь на стуле.

— Ты невозможно самовлюблённый тип.

Мне нравится, что она стала чувствовать себя более свободной.

— Мне правда, интересно, — уже серьезнее говорю я, отвлекаясь от разделки.

Она рассказывает про отца. В ее голосе появляется грусть и нежность. Я никогда не говорил так о своем отце. Они явно близкие люди. Мстислав всегда был недосягаем для меня. Вся его забота сводилась к списку требований того, что я должен.