Отдана чудовищу

Пусть делает что хочет, я все равно не смогу его остановить, но и участвовать желания нет.

Пройдя паспортный контроль, набираю Олесю. Телефон выключен. Приезжаю в гостиницу, принимаю душ, в надежде остыть. Выхожу в роскошную гостиную, где на диване сидит отец. Ноги скрещены, жёстким злым взглядом он буравит вазу с белыми розами. Вся его поза выдает внутреннее напряжение.

— У тебя была одна задача. Влюбить в себя Олесю и сделать мне внука. И что в итоге? Ты сам втюрился по уши, бегаешь за ней собачкой, позволил работать. Хотя я категорически был против этого. Ей нельзя было давать свободу!

— Это не твое дело! Моя жена! Хочу и позволяю! — не на цепь же ее посадить. Я хочу, чтобы она была счастлива.

— И вот он результат. Она сбежала!

— Что?! — моя кожа вмиг покрылась мурашками, а сердце сжало болезненными тисками. Отец встал, поправляя дорогой костюм.

— Если бы я мог, я сам бы на ней женился. И уж поверь. Держал бы в ежовых рукавицах. Но увы. Стараниями одной ведьмы, я не смогу зачать ребенка. А такие как она должны размножаться. Ты даже не представляешь какое сокровище тебе доверил, — мой мозг, оглушенный новостью об уходе Олесе, с трудом переваривает другую информацию.

— О том, что Олеся должна была быть под контролем. Что её дети должны принадлежать нашей семье. Но даже с этой малостью ты не справился, — что за чушь несёт отец? Похоже возраст сказывается.

Отодвинул Мстислава в сторону, набрал жену. Телефон всё так же не доступен.

— Не старайся. Она уехала. И с кем! С этим полоумным стариком отцом и с Богданом! Вот что происходит, когда даёшь жене волю!

— С Богданом?! — в моей крови забурлила ревность, кровавая пелена застила глаза. Олеся не могла. — Я не понимаю, отец. У нас все было хорошо. Ну пристала ко мне девица в самолёте, Олеся приревновала, но это же не повод уезжать на ночь глядя, — последнюю фразу прорычал, теряя контроль.

— Нужно было держать свой член на привязи. Или хотя бы не трахать тех, кто работает в доме. Мало тебе было шлюх? Скольких я тебе предлагал? Но нет! Тебе непременно нужно было засунуть член в ее подругу! — до меня дошло что случилось.

— Твою мать! — выжатый как лимон, упал на диван и провел руками по лицу. Я уже и забыл об этом. Подняв глаза на отца, спросил глухим голосом. — Олеся узнала?

— Подробностей не знаю. Константин позвонил, сказал, что Олеся приказала вышвырнуть эту подстилку на улицу. А потом укатила с отцом и Богданом. Так какого хрена ты трахал эту Машу? — вскочил на ноги.

— Не трахал я ее! Ну, только там, в тайге. Попалась под руку. А потом, когда мы уже поженились, она забралась в спальню и отсосала мне.

— Да, блять, я думал что это Олеся! Она мне глаза завязала её шарфом.

— Ты понимаешь, как это по дебильному звучит?

— Понимаю, — глотая ком в горле, произнес я.

— Мои люди ищут её.