Отверженная

Я все время ощущала себя растерянной, с диким желанием срочно что-то предпринять, чтобы спрятаться, отгородиться, сбежать… Но тут, на острове, что-то внутри словно щелкнуло внутри по прибытию. Странным образом мне нравилось, что кто-то в этом мире еще испытывает желание переживать о моем ребенке. И пусть эти мысли были странным, эгоистичным и не поддающимися логики, но на какие-то крохотные моменты Шакалову удавалось вызвать у меня что-то человеческое. Наверное я так часто видела его в образе робота, что теперь любые намеки на его живую душу делали диссонанс внутри.

И тем не менее я скидывала все перемены на Сейшельские острова… Природа вокруг успокаивала нервы, шум океана дарил странное чувство релакса и даже Шакалов больше не пугал так сильно, как раньше.

— Отлично. — только и сказал он, а затем внезапно подхватил меня на руки. Не дожидаясь Карима, Шакалов пошел на прямую к катеру, вышагивая по раскаленным камням в тонких резиновых вьетнамках. Путь от стоянки вертолета до воды был не близким, так что наверняка — ноги мужчины должны были пылать, как от огня. Но ни один мускул на лице не дрогнул, скорость не изменилась и даже тон не выдал намека на возможную боль: — Почему ты так внимательно на меня смотришь? Черничка?..

— Пытаюсь понять… — задумчиво протянула я про себя, но вышло в слух. Шакалов посмотрел на меня, приспустил очки и вопросительно приподнял одну бровь. Пришлось пояснить: — Единственная эмоция, которую ты позволяешь видеть окружающим — злость. Не знаю… Либо ты запрограммированная машина, либо актер, достойный Оскара. Все пытаюсь понять тебя, но ни выходит. Ты бросаешься из крайности в крайность. Возможно это твой план, чтобы никто не знал твоей истинной сущности, а может ты еще сам не определился, кем хочешь быть…

Кирилл косо усмехнулся, но вышло как-то холодно, а по телу побежали странные мурашки. Он снова натянул очки, словно огораживаясь внутренний мир от окружающих и едко выплюнул:

— Зато ты не заботишься о том, чтобы скрывать свои эмоции, Черничка.

Щеки стали пунцовые и я отвела взгляд, чтобы мужчина ненароком этого не заметил.

— Если ты о том разговоре в вертолете, то я не собиралась… Все вышло как-то спонтанно, и я… Я не хотела откровенничать…

— Когда течешь от комплиментов другого парня, представляя себя на его члене, хотя бы пытаяйся скрывать это внешне. Я думал, ты не сдержишься и все-таки бросишься к нему на руки с криком: "Трахни меня прямо здесь!" Жаль, теперь он долго теперь этого не сможет… — перебил меня Шакалов, но ответить ему я не смогла. Слова прозвучали так грубо и резко, что воздух из легких тут же пропал, а временная легкость улетучилась.