Отверженная

Желание освободить ком внизу живота и очистить сердце от черноты становиться идеей фикс. Помешательством. Сумасшествием. Страшным сном.

— Еще… — рычит Кирилл, ускоряясь все сильнее и сильнее, заглушая все пространство вокруг звуками шлепком, хрипом и моим криком. — Говори еще!

— Я бы убила тебя, не задумываясь. Смотрела бы на то, как закипаешь в чане с кипятком со странной, сумасшедшей улыбкой. — пощечина, еще одна пощечина, но мужчина и не моргнул. Затем пальцы нашли соски, выкрутили. Но реакция получилась противоположной: Шакалов зашипел и отпустив галстук, позволил упасть на постель, делая толчки более ненасытными.

Он закинул ноги себе на плечи, делая угол проникновения более четким, задевая те самые точки, заставляющие биться в конвульсиях экстаза и дикого желания выцарапать ему глаза. — Ты сделал из меня чокнутую, Шакалов!

Он замер во мне, словно стараясь запомнить ощущения, но услышав мое недовольное шипение, поднес палец к губам и холодно отдал приказ:

— Лежать смирно! — я открыла губы и всосала его указательный палец, с жадностью наблюдая за тем, как глаза мужчины закатываться, а член внутри меня нетерпеливо подрагивает.

Затем разжала зубы и укусила так сильно, как только была способна. Кирилл тут же одернул руку, ускорился и отвесил мне легкую пощечину. Затем поймал галстук, и вытянув одну его часть вниз, обмотал ею руку. Не успела я опомниться, как оказалась связана накрепко. Он резко дернул вверх и я села, Шакалов подхватил за ягодицы и вместо того, чтобы двигаться сам, начал насаживать меня на себя. Его лицо было напротив, комок внизу живота становился все плотнее, требовал внимания все больше, а сделать я ничего не могла. Видя мое замешательство, Кирилл издал ледяной смешок и прошептал: — И что теперь? Больше сказать нечего?

— Ничего.

Главное ты уже понял. — выплюнула я ему в лицо, смешивая ощущения от секса с воображением, которое в данный момент перемалывало кости Шакалова в блендере.

— Тогда скажи мне, кто он. — протараторил он, делая восьмерочку, задевая все эрогенные зоны сразу. Я сжала зубы, посылая его глазами понятнее, чем было бы словами, как вдруг ощутила один палец на клиторе, а другой около ануса. Мои глаза расширились, но Кирилл не дал времени на осознание.

Продолжая вонзаться в меня, он быстро гладил пульсирующую горошину и медленно скользил внутри по боковой стенке влагалища, усиливая ощущения втрое крат. Скрюченная, связанная, напряженная, как струна, я ощущала что ощущения становятся слишком сильным, насколько, что организм может просто не выдержать.

Но Шакалов был не достоин такой чести! Пусть в тот момент я и видела просто тело, но не могла позволить чему-то поощряющему проскользнуть во взгляде и действиях, кроме редких всхлипов и приглушенных стонов.