Патриот. Смута. Том 4

Мужик шлепнулся в землю лицом, заныл еще более гнусаво, чем раньше.

— Не вели казнить… Батюшка… Воевода наш приказал… Мы то что… Мы же не можем… Спалить сказал. Чтобы татарам, это, не досталось ничего. Чтобы не из чего строить. Ладить новую переправу не можно было. Так.

— И что татары? Видели ли их?

— Так… Вот один и все. — Он опять уставился за мою спину.

— Когда палить собираетесь?

— Так это… Войско татарское там с обозом мается. Овраги эти чертовые пока пройдет. Завтра поутру думаем, самое то. Монахов выгоним и… Мы же не душегубы. Мы… — Он опять бахнулся лицом в землю. — Там же добра в монастыре много. А монахи не дают, противятся.

Вздохнул я. Несмотря на отсутствие в моем сердце и душе религиозности факт того, что эти люди хотели сжечь хутор, злил. Люди строят, место святое создают, а вы что? Спалить. А если сопротивляться будут, то может и убить?

Скрипнул зубами. Не бывать этому.

Дальше что? Выходит мы — татарское войско. Интересно девки пляшут. Ладно.

Я задал еще несколько вопросов, получил пространные ответы. Нужен мне был кто-то посерьезней, посмышленей, чтобы про защиту Ельца рассказал, про воеводу тамошнего. А этот Борщ то ли действительно был невероятно умен, что вряд ли. Либо откровенно недалекий мужичок, которого за неимением лучшего рекрутировали и войска.

Толкового здесь больше ничего не выйдет.

— Так, собратья! Этого с парой человек тут оставить, обоз наш ждать. Григорию или Тренко рассказать все, что слышали. А остальные, по коням и вперед. Нельзя дать этим… — Сделал паузу. — Нельзя дать монастырь палить.

— Так, боярин, а вы это…

Обернулся, уставился на говорящего Борща. Глаза его расширились невероятно. Страшась своей же наглости, продолжал он говорить?

— Вы кто будете? Вы из Лебедяни же? Попутали нас с татарами? Вот и постреляли. Да?

— Нет, мы из Воронежа. Воевода ваш нас татарами назвал. — Улыбнулся криво, по-волчьи. — Обманул вас.

Мужик икнул, уставился на нас всех.

Через пару минут мы уже вновь двигались вперед.

День дальше прошел без происшествий. Шли быстро, поспешали, но коней не гнали, чтобы не устали они. Думалось мне, что рывок последний потребуется. Там, когда к монастырю выйдем. Успеть, до закрытия ворот в острог. Ну и, если верить Борщу, до поджога. Хоть пленный и говорил про утро, что в целом было логично. Могли и вечером запалить, переправиться на тот берег и там ночевать.

Вечерело. Вернулся авангард, сообщил, что за поворотом дороги хутор. Меньше чем полверсты.

— Готовность. — Скомандовал я.

Но и без этого все подобрались. За остаток дня пересказы того что Елецкие хотят храм святой сжечь, вызвали у моих бойцов праведный гнев. Все они жаждали драки и возмездия.

— Пленными берем. Монахов не трогаем.