Патриот. Смута. Том 4

Я пришел, воды испил, костерок затеплил, лег, думал, задремал. Слышу медведь…

Священник двумя ладонями лицо свое потер, слушал.

— Медведь пришел, рычал. Я проснулся, вышел, встал на краю овражка того. — Старался сделать лицо попроще, поглупее. — Посмотрели мы друг на друга…

— Посмотрели. — Почти что простонал монах. — С медведем посмотрели?

— Ну да. Сказал я ему уходи… Раза три…

— Может, и два. Но вроде три. Он потоптался, развернулся и ушел. Я воды еще испил, жажда за день замучила прямо. — Говорил как есть, максимально просто описывая, что со мной там происходило. — Опять задремал. Утром проснулся, спустился попить еще.

— Третий раз значит?

— Выходит так. Да не в этом дело-то, батюшка.

Он опять руками лица коснулся, потер. Вздохнул тяжело, а я продолжал:

— Испил, смотрю, а там, где медведь ходил, блестит что-то. Ну я и пошел, достал, а это крест. Вот показать принес, может, кто из вас обронил. Кому же туда еще ходить-то, а? Ваше?

Последнее я уже добавил, чтобы удочку закинуть, не терял ли кто креста. Чтобы максимально отстраниться от навязывания мне всяческих мистических моментов. Священник должен видеть и понимать, что не вижу я ничего необычного в произошедшем. Лучше так.

Он поднял на меня взгляд, помолчал. Смотрели мы друг на друга какое-то время, буравили взглядом.

— Игорь Васильевич. Ты воин отменный, вижу это. Силы в тебе… — Он двумя пальцами коснулся груди мой, стукнул, как бы показывая, что именно вот здесь эта сила хранится. — Силищи невероятно. Сам хозяин леса с тобой связываться не стал. А крест…

— Ты же понимаешь, что знак это?

— Как знак, если крест?

Я решил максимально идти в непонимание факторов причастности ситуации к мистике и божественному проявлению. Ну медведь, ну крест — чего здесь такого-то?

— Отрицаешь, значит. — Вздохнул старик, бороду погладил. — Это… Это… Невероятно.

— Отец, я не очень понимаю. — Продолжал я косить под рядового, отважного, но не очень разумного и хитрого служаку. — Крест нашел, хорошо это или как? Что за знак?

Он смотрел на меня, вздохнул тяжело. Уже в который раз. Перекрестил. Плеч коснулся.

— Благословение мое и всех нас, рабов божьих… Оно с тобой. И с войском твоим оно, Игорь Васильевич.

— Спасибо, отец. — Я подумал, надо ли падать на колени, но решил, что это прямо совсем уже перебор, переиграю. Просто поклонился неглубоко. Так, чуть-чуть совсем.

Монах тем временем продолжал:

— Поможем мы тебе. Поможем. И словом, и делом, и молитвой.

— А за такие слова, вдвойне спасибо.

— Иди, мы здесь поговорим, обсудим и как войско твое явится все, тогда всех ратников, всех твоих людей знамением крестным обнесем, кадилом окропим, молитву прочитаем. — произнес он, помолчал секунду, добавил. — А ты, Игорь Васильевич, храни господь тебя. Простоту твою, святую.

Я еще раз поклонился.