Пламя и кровь. Кровь драконов

Эйемон будет королем, Бейелон скорей всего десницей при нем, Алисса обещает превзойти свою мать, Вейегон ученее, Мейелла благочестивее, с плаксой Дейеллой все носятся, Сейеру же приласкать никто не считает нужным, она ведь не плачет. Это неверно: все дети нуждаются в ласке».

По сравнению с покойной Эйереей, дикой и непокорной, Сейера могла показаться образцом хорошего поведения, но это было одно лишь притворство. В этом возрасте не всегда заметна грань между невинными шалостями и злыми проделками, однако принцесса, без сомнения, не раз ее преступала. Зная, как Дейелла боится кошек, она то и дело подсовывала их сестре в спальню, а как-то раз посадила в ее ночной горшок пчел.

В десять лет она пробралась в башню Белый Меч, схватила все белые плащи, что попались ей под руку, и выкрасила их в розовый цвет. В семь уже знала, как и когда стянуть на кухне пирожки и прочие лакомства, а вскоре начала воровать эль и вино и к двенадцати годам частенько являлась в септу подвыпивши.

Королевский дурак Том-Репка то и дело становился жертвой ее проделок и порой, сам того не ведая, помогал ей в них.

Однажды перед большим пиром она уговорила его прийти туда голым: так-де смешнее. Это вызвало всеобщее недовольство, а принцесса уже придумала еще более жестокую шутку: сказала, что Том станет королем, если на Железный Трон заберется, и неуклюжий дурачок в кровь изрезал себе руки и ноги. «Злое дитя», – говорила о ней одна из септ (до тринадцати лет Сейера сменила полдюжины септ и горничных).

Нельзя сказать, что хороших качеств у нее вовсе не было. Мейстеры говорили, что она на свой лад не уступит умом Вейегону. Красотой ее боги тоже не обделили; выше Дейеллы ростом, она росла столь же живой и сильной, как другая сестра, Алисса, и могла очаровать кого угодно, стоило ей пожелать.

Братья Эйемон и Бейелон не уставали смеяться ее проказам (не зная худшего), а у отца она выпрашивала всё, что хотела: котенка, гончую, пони, сокола, лошадь (на слоне она получила отказ). Мать Сейеру меньше баловала, сестры же, как говорит Барт, ее недолюбливали.

И вот она расцвела. Король и королева, намучившись с Дейеллой, не без облегчения, возможно, заметили, что другая дочка неравнодушна к придворным юношам.

В четырнадцать Сейера сказала отцу, что хочет стать женой принца Дорнийского или Короля за Стеной, чтобы быть королевой, «как матушка». Увидев в замке черного летнийского купца, она не упала в обморок подобно Дейелле, а рассудила, что и за него не прочь выйти.

К пятнадцати она оставила эти пустые фантазии. Зачем мечтать о чужеземных монархах, когда при дворе столько красивых оруженосцев, лордов и рыцарей? Из множества поклонников Сейера вскоре приблизила к себе трех.